жаждала испробовать всего его всеми возможными способами… пока у меня была такая возможность. Каллен поцеловал мой палец, а затем присел в кровати.
– Так вот… я гнался за перышком.
Он остановился, взял локон моих волос и начал тереть его между пальцами, желая ощутить их текстуру. К этому моменту он, казалось бы, должен был уже познать каждую частичку меня, и тем не менее он вздыхал, наблюдая за тем, как двигаются его пальцы, очевидно, столь же плененный моими прядями, как я всем его телом. От этой мысли мне стало тепло и приятно.
– В тот день мы серьезно повздорили с отцом, и я убежал из дома. Тут на глаза мне попалось перышко, и я… последовал за ним, – Каллен встретился со мной взглядом. – Я гнался за ним до того самого вагона, где через несколько часов ты меня и нашла. Я сам только недавно вспомнил эту историю, – он наклонился и поцеловал меня, и я снова забыла себя в нем.
Проходил день, менялся свет за окном, наслаждение то нарастало, то спадало, Каллен впивался мне в кожу ногтями и, казалось, исследовал меня всю своим ртом. Он позвонил мадам Леклэр и заказал кофе и круассаны, а позже снова сэндвичи, а еще – тарт татен, фруктовый пирог наизнанку. Все это мы снова съели, устроив пикник прямо на полу.
Каллен подался вперед и поцеловал меня, собрав кусочек засахаренного яблока у меня с уголка рта. Я засмеялась, а он охнул.
– Нам лучше принять душ. Презервативов у меня больше не осталось.
Я вздернула бровь.
– Я разочарована: я-то думала, Каллен Хейс способен к такому подготовиться как надо.
– Нет, Джесси, – он улыбнулся, и улыбка у него была яркой, как солнце, – к такому я готов не был. Но каким-то образом… – он снова поцеловал меня.
– Каким-то образом что?.. – спросила я шепотом.
– Каким-то образом мне повезло, как не везло никогда, – я не чувствую, что заслужил это.
Теперь, усевшись обратно и собирая мусор, оставшийся от пикника, он выглядел задумчивым.
Я не хотела, чтобы этот день кончался, мне будет не хватать интимности этой маленькой комнаты, этих нежных слов, которые мы шептали друг другу на ухо, этих пикников голышом, во время которых мы сидели, завернувшись в одеяло. Подумав об этом, я улыбнулась и решила подколоть его.
– Что ж, кажется, твоя удача правда вся вышла, – я встала, позволив одеялу соскользнуть с меня. – Сейчас я пойду приму душ и подумаю обо всех тех вещах, которыми можно заняться без презерватива, – я схватила рукой подбородок, разыгрывая тяжелую работу мысли. – Хотя таких, наверное, и не существует. Впрочем, ты ведь знаешь, у меня не так уж много опыта…
Каллен подскочил так быстро, что испугал меня и заставил засмеяться от неожиданности.
– Кажется, удача снова повернулась ко мне лицом.
Мы истратили, пожалуй, слишком много горячей воды, пока закончили, выйдя из душа со сморщенной кожей и смехом. За то время, что мы провели в ванной, я много узнала про услады, которым можно предаваться в душе, и про то, для чего в душе сиденье, и то, что можно вытворять ротиком.
Масло для тела и голая кожа.
– Позволь мне сегодня пригласить тебя на ужин, – предложил Каллен. – Не можем же мы весь день просидеть в этой комнате?
– Да ну? Почему нет?
– Возможно, мы и правда уже это сделали. Но все же давай-ка я хоть раз за поездку накормлю тебя нормально, пусть это будет хотя бы одно блюдо, для которого понадобятся столовые приборы.
Я улыбнулась, решив, что столовые приборы переоценены. Дождь прекратился еще днем, и, глядя из окна, мы видели сухую улицу и заходящее солнце. Я подумала о платье с открытой спиной от Клеменсы Майяр, которое я взяла с собой, и вдруг загорелась желанием надеть его и покрасоваться им на ужине с Калленом.
– Хорошо, пойдем в ресторан.
Я просушила волосы феном и собрала их в прическу, оставив несколько локонов, которые обрамляли мое лицо и падали на шею. Я нанесла макияж и затем надела платье, буквально проскользнув в него. Я слегка разгладила его на бедрах, еще раз отметив про себя, что каким-то чудом на творении Клеменсы совсем не оставалось складок. Я надела черные сандалии, которые я специально взяла в пару к платью, и вышла из ванной.
Каллен стоял у окна, глядя наружу. Он напевал что-то очень душевное и мелодичное, нечто прекрасное. Я замерла на миг, просто смотря на него и слушая его музыку. Но он, должно быть, почувствовал, что я стою сзади, потому что обернулся и улыбнулся. Он выглядел великолепно: черные брюки и бледно-серая рубашка, застегнутая на все пуговицы.
– Вау, ты выглядишь просто сногсшибательно.
Каллен медленно осмотрел меня с ног до головы, затем подошел ко мне, и в глазах его читалось благоговение.
– Ты… Я даже не знаю, что сказать. Ты великолепна. Ты самая прекрасная девушка, какую я когда-либо встречал.
Я улыбнулась, зная, что это неправда. Я ведь видела женщин, с которыми он обычно водился. Очевидно, он знался с женщинами, которые были гораздо красивее меня, но то, как он глядел на меня, когда говорил это, заставляло меня думать, что он и вправду верил в свои слова.
Когда мы спустились вниз, то встретили мадам Леклер, которая стояла за стойкой регистрации. Я попросила ее посоветовать рестораны неподалеку, и она рассказала об одном, который находился в паре кварталов отсюда. Она лучезарно улыбнулась, когда мы попрощались, и подмигнула, когда мы улыбнулись ей в ответ.
Уютный ресторан, принадлежавший одной семье, оказался просто очаровательным. Белое вино, которое я заказала, ощутилось насыщенным и ярким на вкус, еда была выше всяких похвал. Играла ненавязчивая и романтическая музыка, мы сидели у окна и беззаботно болтали о наших жизнях, о том, как мне жилось в Париже, о том, что Каллену не нравилось в Лос-Анджелесе. Мое сердце переполняла любовь к нему, мне было радостно от того, как просто мы вот так говорили обо всем и ни о чем. Я вновь и вновь переживала это волшебное чувство, которым был наполнен этот уик-энд в провинциальной деревеньке, куда нас привели превратности судьбы. И хотя я доверилась Каллену, зная, что долго это все не продлится, я позволила себе поверить, хотя бы на мгновение, что конца нашему счастью не будет.
Сегодня я хотела в это верить.
Глава 17. Каллен
Буквы расплывались перед глазами и менялись местами, они перемещались по листу бумаги так, словно пытались от меня сбежать.
– Ну, что
