твоему… прекрасному штату.
Брови Мауро сдвигаются в недоумении — мы все чувствуем то же самое. О ком, чёрт возьми, он говорит?
— Ладно, ладно, — бормочет Гарретт. — Главное, чтобы никто не забыл о моей доле прибыли. Мне понадобятся деньги на подкуп избирателей из-за всего этого бардака.
— Конечно. Ты будешь щедро вознаграждён.
— А аукцион… Когда он состоится?
— Самый крупный аукцион в году? Через две недели, — отвечает Игорь сухо. — Что, планируешь участвовать?
Гарретт усмехается.
— Если смогу незаметно приехать в город, то обязательно.
В город.
— Отлично, — протягивает Игорь.
— Ты будешь руководить?
— Я буду там, чтобы гости получили именно то, за чем пришли.
— А Дьявол?
— Он доставит товар.
— Наконец-то я увижу лицо этого так называемого Le Diable, — размышляет Гарретт. — А место проведения?
— Это конфиденциально. Узнаешь при личной встрече на ужине у губернатора на следующей неделе. Я и так сказал слишком много. Кто знает, кто может подслушивать?
— Хорошо. А что с проблемой пропавших девушек?
— Гарантирую, после аукциона никаких проблем не будет.
— Как ты можешь быть так уверен?
— Потому что в твоём… Ты что-то слышал?
— Нет.
Раздаётся шорох.
— Мне пора. Скоро увидимся.
Разговор обрывается, и между нами повисает тишина, нарушаемая только шумом океанских волн.
— Дьявол здесь, в Нью-Йорке, — произношу я сквозь зубы.
— А самый крупный аукцион года состоится через две недели, на Хэллоуин, — размышляет Алекс.
— И Дьявол будет там, — Вин наклоняется, складывая пальцы под подбородком. — Ты понимаешь, что это значит?
Мауро переводит взгляд между нами, не улавливая сути.
Я откидываюсь на спинку кресла, глядя в чёрное небо.
— Это значит, что мы идём на чёртов ужин губернатора, чтобы выяснить место проведения.
Алекс стонет, а Мауро раздражённо хрипит.
Вин хлопает Мауро по плечу.
— Мы с тобой, здоровяк. Но помни, ради кого это.
Мауро кивает в понимании. Он поворачивается ко мне, прикладывая руку к груди, прямо над сердцем.
— Скар… летт, — хрипит он.
— Алекс? — Вин выпускает клуб дыма.
— Да?
— Сможешь подслушать Игоря на ужине?
— Конечно, — отвечает он. — Раз плюнуть.
— Хорошо. — Я провожу рукой по волосам, откидывая их назад. — Как только узнаем место, у нас будет последний кусок пазла.
— Похоже, у нас есть план, — заключает Вин.
— План есть, — повторяет Алекс.
Я встаю, глядя на тёмную воду. Мы так близки к поимке Le Diable. Я чувствую это. Всё это время он был в шаге от нас, ускользая из рук. Но не в этот раз. Теперь он у нас в ловушке.
— Дьявол пожалеет, что вообще связался с Алари.
Это урок, который он усвоит.
Медленно.
Болезненно.
До последнего вздоха.
Мои губы растягиваются в улыбке, и по жилам разливается предвкушение того, что я с ним сделаю.
Глава двадцать пятая
Скарлетт
Причудливый звук звонка раздаётся, когда моя рука опускается вдоль тела.
— Илай, подожди тут, хорошо? — прошу я, слегка ёрзая.
Брови Илая сдвигаются.
— Почему?
— Ну, по какой-то причине Мэдди явно не в восторге от… твоего присутствия. — Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами. — Так что, наверное, лучше не заходить. — Я всё ещё не понимаю, почему она в последнее время демонстративно игнорирует его, но очевидно, что между ними что-то произошло, пока меня не было.
Что-то, чем она пока не захотела со мной поделиться.
Он хмыкает в ответ, закатывая глаза.
— Буду ждать прямо здесь, — заявляет он, когда дверь распахивается.
Мэдди появляется в мягком сером спортивном костюме, сияя улыбкой. По крайней мере, до тех пор, пока её взгляд не падает на мужчину, стоящего справа от меня, и улыбка мгновенно исчезает.
— Я не знала, что ты берёшь с собой няньку. — Она поджимает губы и приподнимает бровь.
— Единственная, кому здесь нужна нянька, — это тебе, — парирует Илай, сжимая челюсть.
— Если ты не заметил, я прекрасно справляюсь сама. Уже много лет, создавая себе прекрасную жизнь. — Она жестом указывает на всё вокруг: теннисный корт, дорогие машины и даже огромную яхту у причала.
И, возможно, если бы кто-то не знал её, то подумал бы, что так оно и есть. Что она живёт своей лучшей жизнью. Но я знаю её лучше большинства. Ей никогда не были важны вещи. Никогда. Она хотела что-то только тогда, когда ей было плохо. Если одни заедают стресс, то Мэдди, можно сказать, «зашопивает».
Покупает что-то, лишь чтобы получить дозу дофамина. А когда эффект проходит, она делает это снова и снова — как наркоман, ищущий очередную дозу.
Оглядывая все эти дорогие вещи вокруг неё, я понимаю: она в нисходящей спирали, которую пока не готова признать.
И по едва заметным тёмным кругам под глазами я чувствую утром, что-то не так.
— Прекрасную? — Илай коротко и глухо смеётся. — Ну разве не шутка года.
Её рука сжимается в дрожащий кулак.
— Ты гребаный убл...
— Ладно! — резко вмешиваюсь я, бросая взгляд между ними. — Я пришла не для того, чтобы вы мерялись силами. Я пришла с гостинцем. — Поднимаю упаковку мороженого со вкусом «печенье-взрыв», любимого Мэдди.
Улыбка возвращается на её лицо.
— В таком случае, заходи. Но мусор оставь снаружи. — Она отбрасывает длинные тёмные волосы за плечо и уходит, широко распахнув дверь.
«Прости», — беззвучно говорю я Илаю.
Он пожимает плечами, играя ухмылкой.
— Не переживай. Она больше лает, чем кусается. Со мной она не справится.
— Надеюсь, ты прав, — бросаю через плечо, заходя в дом и закрывая за собой дверь.
Мой взгляд скользит по просторному, светлому пространству, пока мы идём через прихожую, минуем роскошную столовую и попадаем на кухню. Всё безупречно. Каждая вещь на своём месте. Но такова Мэдди. Она любит порядок. Идеальный.
Она достаёт из шкафа два бокала, затем достаёт бутылку вина из встроенного в кухонный остров холодильника. Глубокий вздох вырывается у неё, когда она наливает почти прозрачную жидкость в каждый бокал. Я сажусь на один из барных стульев, а она пододвигает бокал ко мне.
— Тарелки или ложки?
Я улыбаюсь.
— Ложки.
Она открывает ящик рядом и достаёт две идеально начищенные серебряные ложки. Я снимаю крышку с мороженого, и, не сговариваясь, мы погружаем ложки внутрь, отправляя в рот обильную порцию сладкого.
— До дна, — шутит она, прежде чем обхватить ложку губами. Лёгкий стон вырывается у неё, когда она закрывает глаза. — Боже, как же я люблю мороженое, — говорит она с набитым ртом. — Ты всегда знаешь, как добраться до моего сердца.
Я облизываю ложку, наслаждаясь шоколадными кусочками.
— Мне нравится думать, что я хорошо знаю свою лучшую подругу. Даже если мы провели некоторое время врозь.
Уголки её
