нашу Злату! Как мне на это реагировать?! Как? Она что, собирается с ней играть? Взрослая женщина! Или это сумасшествие?
Он обернулся к Лере и, заметив слезы в ее глазах, привлек к себе. Так они сидели довольно долго. Лера слышала, как бьется его сердце, и думала о том, как тяжело родителям терять своих детей. Бедная Вера и вовсе помешалась. Но ни одна живая душа не должна узнать правду. Нужно подумать о том, как уехать в Питер.
К полудню Павел вернулся домой. Обошел все комнаты, но Веры так и не нашел. Неужели снова у своих родителей? Только этого не хватало! Еще сами во всем не разобрались, а уже придется объясняться с ее матерью и отцом. Он заглянул в детскую. Куклы тоже не было, значит, точно вернулась к себе в деревню.
На плите стоял свежеприготовленный, еще не остывший борщ. Но после вчерашнего есть не хотелось. Павел поднял крышку, и приятный аромат специй защекотал в носу. Он решил все же попробовать, налил полную миску, добавил немного сметаны. Пока ел, обдумывал, как поступить: то ли сразу за Верой поехать, то ли подождать пару дней, пока она остынет. И все же если ехать, то сейчас.
Павел спустился во двор и вдруг заметил на снегу следы от колес прогулочной коляски. Неужели Вера завела себе подругу с ребенком и та приходила к ней в гости? Узкая неглубокая колея вела за ворота. Павел вышел на улицу и ахнул. Навстречу ему не спеша по дороге Вера катила их розовую коляску.
Павел почувствовал себя нехорошо и прислонился к забору. Вера молча подъехала и, не встречаясь с ним глазами, стала закатывать коляску во двор.
— Вера! Что ты делаешь!
Он заглянул под накидку — подозрения подтвердились. Кукла-реборн в совершенно новеньком комбинезоне смотрела на него будто бы с издевкой.
— Ты хочешь свести меня с ума?
— Я могу уехать, чтобы не мешать вам с Лерой. Дом будет в полном вашем распоряжении. — Она по-прежнему не смотрела ему в глаза.
— При чем здесь Лера! — взвинтился Павел. — Я о твоем реборне! Ты что, назло мне это все делаешь? Знаешь, я больше не собираюсь терпеть твои выходки! Уеду я, а ты оставайся здесь! Когда наиграешься со своей куклой, тогда позвонишь!
— Ну и скатертью дорога! — шептала Вера, вытирая мокрой варежкой слезы. — Мог бы так и сказать, что уходишь к ней, а не придираться ко мне! Реборн только предлог поругаться!
Прошла неделя, но Павел не объявился. Только Елена Игоревна звонила, но разговор у них не клеился. Вера чувствовала, как раздражена свекровь, но открыто недовольство не высказывала, терпела молчание невестки.
Вера была уверена, что Павел не живет у родителей, а мать его выгораживает. И душа от этого плакала, единственным успокоением стала кукла. Она заполнила собой все пространство. Готовка, уборка, прогулки на свежем воздухе. Они подолгу гуляли на улице. Ходьба успокаивала.
Две соседки как-то странно присматривались, когда Вера не спеша катила коляску. И однажды она встретила их на узком участке дороги. Узкая асфальтированная дорожка была зажата между железными прутьями забора и обрывом, оставляя ровно столько места, чтобы идти впритирку. Здесь было сложно разминуться и приходилось уступать дорогу.
— Добрый день! — первой поздоровалась Вера и попыталась съехать в сторону.
— Ой, вы что! Еще ребенка разбудите, будет плакать! — засуетилась светловолосая женщина в серой шапочке.
— Мне бы очень хотелось, чтобы она расплакалась, но, к сожалению, это невозможно! — с грустью ответила Вера.
— Ой, простите, — начала извиняться женщина. — Я слышала о вашем несчастье. Но, увидев с коляской, подумала… Так вы что, пустую коляску катите? То-то она мне какой-то легкой показалась.
— Ну почему пустую, — вздохнула Вера и неожиданно для себя самой расстегнула молнию на сеточке.
Несколько секунд женщина с недоумением вглядывалась внутрь, и вдруг лицо ее перекосило от испуга.
— Кукла? Это кукла такая? — Она перекрестилась. — Зачем же вы, милочка, так себя изводите? Нельзя же так. Она никогда не заменит живого общения с ребенком. Я понимаю, у вас сейчас страх. Но нужно просто подождать какое-то время, а потом вы сами почувствуете, что вновь хотите стать матерью. Нужно перетерпеть, а потом все образуется, поверьте мне.
— Да, образуется.
Вера поспешила уйти. Еще некоторое время она слышала за спиной взволнованные голоса женщин. Та, что стояла в сторонке и не заглядывала в коляску, начала подробно расспрашивать свою попутчицу. Вера чувствовала на себе их взгляды. Потом они еще не раз встречались в самом поселке и в лесу. Старушки сочувственно здоровались и провожали ее долгим взглядом. Несколько раз, вероятнее всего, из любопытства, они снова пытались с ней заговорить, но Вера ограничивалась приветствием, а потом и вовсе старалась обходить их стороной. Хотя один раз она все же удовлетворила их повышенное внимание к необыкновенной кукле. Пожилые женщины внимательно изучали реборна, но прикоснуться к нему так и не решились. Вера терпеливо наблюдала, не позволяя себе прогнать их прочь. Она долго не могла понять, отчего ей так неприятно. А потом поняла: на их лицах не было радости и умиления — только любопытство, удивление и страх. Она прекрасно помнила, как улыбались им со Златой прохожие, как спешили сказать что-то ласковое девочке и заслужить ее внимание. Вере вдруг стало противно и стыдно. За предательство перед дочерью.
Несколько дней она не выходила из дома и старалась не заглядывать в детскую. Потом собрала дорожную сумку и уже хотела заказать себе маршрутку, как по «Вайберу» пришло сообщение от Светы: она уже ехала к ней в гости.
— А почему я про реборна узнаю в последнюю очередь? — Глаза Светланы расширились от удивления. — Весь поселок уже знает, и даже какие-то старушки успели поглазеть! А я не в курсе!
— Пойдем в детскую. — Вера жестом пригласила за собой. — Вижу, тебя больше интересует Альбина, чем мои взаимоотношения с мужем.
— Альбина? Что за имя-то такое — Альбина? — девушка поморщилась.
— Это не я придумала. Такое имя было вписано в паспорт. Наверное, мастер его и дала. Мне нравится.
— Еще и паспорт есть?! Ого! Даже боюсь представить, сколько она стоит!
— Лучше не знать, — покачала головой Вера.
— Ты не думай обо мне так плохо! Меня интересует все! Я еще до этой Леры доберусь. Не переживай. Главное, что тебе лучше стало.
— Я бы так не сказала… Паша вбил себе в голову, что Злата проглотила батарейку из детской игрушки, которую он купил. Говорит, я недосмотрела за ней, а после того, как нашей малышки не стало, спрятала игрушку. И
