Сама?! Ну и сволочь!
— Но Миллеры в это не поверили, конечно. Не обижайся, я всё им рассказала. Как Олег морочил тебе голову после комы. В общем, семья объявила ему бойкот. Марк заверил, что ответственности никто не избежит. Они там твоего психолога трясут, он пока отнекивается и всё валит на Теплова. Дело завели, но подозреваемого ещё нет, только куча свидетелей.
Ух ты. Значит, муж обеспечивал себе алиби и взялся за дело основательно.
Теперь у меня нет сомнений в том, что я не случайно ударилась. Олег заметает следы. В идеале, наверное, мне было из комы вообще не выходить. Раз уж вышла, то хотя бы не вспоминать случившееся. А на случай, если однажды всё вспомню, у мужа был готов план — выставить меня чокнутой или зависимой, которая сама не понимает, что несёт.
Супер. Надеюсь, он не вздумает решить проблему радикально и избавиться от меня совсем?
— А где Алекс? — решаюсь спросить.
— Улетел в Финляндию разбираться с бывшей. Злой был, как чёрт, после её «интервью».
Улетел. Ну и ладно. Всё равно не представляю, как буду смотреть ему в глаза. Конечно, он всё сделал правильно, сейчас мне это понятно. Увидел, что я не в себе, и оградил дочь. Я же будто с цепи сорвалась, готова была его растерзать. А уж когда увидела врачей…
Ни разу в жизни никого так не обижала. Жаль, время отмотать назад нельзя.
Глава 38
Особняк Сони и Марка — просто мечта. Большой, просторный, светлый. Наполненный любовью и детским смехом.
Укачиваю Нику на террасе и любуюсь на вечерний лес. Дочь сопит у меня на груди, я глажу её по спинке, мерно покачиваясь в кресле.
Первые дни после выписки меня не оставляло чувство эйфории. Ну и что, что Теплова пока не получается привлечь к ответственности за содеянное? Главное, правда вышла наружу и она известна Миллерам! Всё остальное — мелочи.
Но со временем пустота в душе даёт о себе знать. Всё чаще представляю, как бы сложилось у нас с Алексом дальше, если бы не кома, и так горько становится.
Мы гостим тут уже третью неделю, а он так и не появился. У него сложный период, ему не до нас. Звонил, но мы говорили только о Нике, я показывала ему дочь по видео. И на этом всё.
Надеюсь, когда он вернётся в страну, мы сможем поговорить и всё решить.
Я успела привыкнуть к тому, что Александр всё время рядом, и теперь скучаю сильнее день ото дня.
Соня рассказала, как начинался наш роман на Алтае. Про драку братьев, когда Алекс попытался забрать у Олега дочь, и чем это всё закончилось. Волосы дыбом, если честно. В моём бывшем, такое ощущение, нет ничего человеческого.
Солнце село, во дворе зажглись фонари.
Дочка спит, уткнувшись носиком мне в шею. Пора переносить её в спальню, но не хочется. Тоже дремлю. Пока безмятежную тишину не нарушает звук разъезжающихся ворот. А потом и негромкие голоса.
Минут через пятнадцать вновь становится тихо и в гостиной выключается свет. На террасе раздаются шаги, и моё сердце замирает в неясном предвкушении.
— Привет, — тихо произносит Александр, останавливаясь рядом.
У меня дыхание сбивается от волнения.
— Привет, — отвечаю шёпотом.
Он обходит наше кресло-качалку, бесшумно пододвигает стул и садится напротив. Медленно протягивает руку и касается пальчиков Ники, выглядывающих из-под пелёнки.
Хорошо, что вокруг полумрак и он не видит, как я таращусь на него во все глаза. Это наша первая встреча, на которой я присутствую в здравом уме. Жаль, что не в твёрдой памяти.
Теперь, когда я знаю об отце своего ребёнка гораздо больше, он мне видится воплощением всех потаённых мечтаний. Меня будоражит его низкий голос, плавные движения и запах его туалетной воды. Всё моё естество реагирует на этого мужчину, как на родного человека. Хоть я и не помню начало и большую часть нашей с ним истории.
Сейчас между нами стеной стоит та ужасная ссора и все жуткие слова, которые я наговорила. Стереть бы ему тоже воспоминания и начать всё заново!
Мне хочется, чтобы он и меня тоже коснулся. Нам обеим его не хватало эти несколько недель. Но претендовать на какое-то особое внимание к себе даже не смею. Чтобы сильнее не разочаровываться потом.
Ника потягивается у меня на руках и открывает сонные глазки. Видит папу, но спросонья не узнает, начинает хныкать.
— Можно я? — спрашивает Алекс.
— Конечно.
Он встаёт и осторожно забирает у меня малышку.
— Ты проголодалась, бегемотик? — ласково спрашивает, любуясь пухлыми детскими щёчками. — Потяжелела, мне кажется.
Он улыбается, с благоговением рассматривая дочь. А я с восторгом наблюдаю за ними.
— А мама, кажется, ещё больше похудела. — Он кивает на мои костлявые коленки в свободных
