- И на них тоже, - говорю я. Найэль ударяет меня по руке. – Что? Я даже не заметил, пока ты не заострила на них внимание.
- Ты встречался с Мишей, - говорит Найэль, качая своей головой.
- Я не знал, что она стриптизерша, - признаюсь я ей.
- Она не стриптизерша. Она официантка,- объясняет Найэль. – А это было бы важно, если бы она ей была?
Я замолчал на секунду, сканируя рассеянную толпу, находящуюся в темноте, пристально наблюдающую за телами, которые дефилируют перед ними. Ни за что на свете я бы не чувствовал себя комфортно, если бы позволил этим парням смотреть на раздетую девушку, с которой бы я встречался.
- Да, было бы важно.
- От какого числа девушек ты сбежал, Кэл? – спрашивает меня Найэль.
- Мм… чего? – если бы прожектор был направлен на меня, мое лицо бы просто пылало.
- От двадцати?
- Нет! Их было не так много, - говорю, вытирая пот с моих ладоней. – Почему это так важно?
- Просто любопытно, - говорит Найэль с кривой улыбкой. – И ты сбежал от всех них?
- Иногда они сами сбегали, - рассказываю я ей, чувствуя себя некомфортно от осуждения.
- И ты позволил им? – когда я не отвечаю, она спрашивает. – Почему?
Я смотрю на стоящую за Найэль высокую черную женщину с ниспадающими темными волосами, свисающими к ее талии. Она стройна, но в ней распознается спортсменка.
Найэль поворачивается, чтобы увидеть, кто завладел моим вниманием.
- Привет, Жасмин, - приветствует ее радостно Найэль. – Это Кэл.
- Привет, - говорю я, полностью осознавая, каким образом она зарабатывает достаточно денег, чтобы попасть в колледж.
Она осматривает меня с головы до ног и просто кивает.
- Милый тип парня – живущего – по – соседству, - говорит она Найэль, передавая ей стодолларовый счет. – Расти хочет, чтобы я сказала тебе, что предложение все еще в силе. Я ему сказала, что ты уезжаешь из города, но он настойчив.
- Мило с его стороны, - говорит Найль, слегка улыбнувшись. – Но я думаю, что это будет весьма неловко для всех, если я заберусь на сцену.
- Нужно узнать, - Жасмин переводит свое внимание на меня. Ее тон низкий и немного угрожающий. – Я тебя раньше здесь не видела.
- Кэл не из таких парней, - говорит Миша, подмигивая, когда появляется около меня. Она берет поднос с напитками, и я практически подпрыгиваю со стула, когда чувствую какое-то скольжение в мой задний карман, когда она проходит мимо меня. Я смотрю ей вслед, не способный шелохнуться. И что это было?
Чтобы это ни было, я не собираюсь лезть в карман, чтобы выяснить это, особенно когда я смотрю на Жасмин, руки которой скрещены на груди, и ее брови сдвинуты.
- Найэль, что ты делаешь с этим парнем? Ты ему доверяешь?
Обличительный тон Жасмин прививает мгновенную вину — даже притом, что я не сделал ничего плохого.
Найэль изучает меня, словно ей нужно это обдумать. Я внезапно опасаюсь, что если она не ответит положительно, то Жасмин надерет мне задницу.
- Я живу с ним, - отвечает Найэль. Я моргаю, часто. – И да, я доверяю ему.
Я не слышал, что Жасмин сказала прежде, чем ушла. Я не слышал, что Найэль сказала в ответ. Я даже не заметил, когда перед нами поставили бургеры.
- Чего ты так смотришь на меня? – спрашивает Найэль, собираясь взять свой бургер.
Я обнимаю ее рукой за шею и притягиваю к себе, целуя ее. Она упирается руками в мою грудь, целуя меня в ответ. Когда мы отстраняемся, то она тяжело дышит, и ее щеки раскраснелись.
- А это еще было зачем? – спрашивает она.
- Потому что ты доверяешь мне, - отвечаю я, ухмыляясь.
НИКОЛЬ
Август — Перед восьмым классом
- Что значит, ты переезжаешь? – спрашиваю я, в надежде, что неверно ее расслышала.
- Мы переезжаем в Сан-Франциско, - говорит Ришель, сидя на моей кровати. Ее глаза красные от слез.
- Когда? – спрашиваю я. Мое горло сжимается, и слезы наполняют мои глаза.
- Завтра.
- Нет! – бросаю я в ответ, тряся головой. – Нет. Ты не можешь. Ты не можешь уехать, Ришель.
Слезы струятся из ее глаз.
- Почему завтра? Я не понимаю. Почему так скоро?
Ришель пожимает плечами. – У моего отца новая работа. И… моя мама хочет переехать сейчас. Она говорит… мы должны.
Все как-то неправильно. Слишком скоро.
- Ты сказала Кэлу? Или Рей?
Ее лицо искривляется, и она плачет в руки, тряся своей головой. – Я не могу.
- Почему? Ты должна сказать им. Они наши лучшие друзья.
- Так больно говорить об этом тебе. Я не могу попрощаться со всеми. Особенно с Кэлом. Я просто… не могу.
- Ты просто так уедешь?
- Я напишу им письмо. Я надеюсь, ты сможешь отдать ему, когда я уеду.
Понятия не имею, как я сдерживаю себя последние четыре дня, просыпаясь рядом с Найэль. Она настаивает на том, чтобы я спал на своей кровати… рядом с ней. Она говорит, что доверяет мне. «Я доверяю тебе». Я хотел услышать это от нее, но сейчас это самые худшие слова на свете, которые, словно бетонная стена, разделяющая мою кровать пополам. На одной стороне – я, совершенно сбитый с толку, а на другой – Найэль, которая ворочается и периодически кладет руку или ногу на мою сторону так, что мы касаемся друг друга. Кажется, ей все это до лампочки. А мне нет. «Я доверяю тебе». С таким же успехом она могла кастрировать меня.
И к тому же каждый день мне звонит или пишет Рей, требуя отчета. Как будто теперь, когда Найэль живет со мной, она внезапно откроется и расскажет мне обо всех своих тайнах. Наоборот, она стала еще более уклончива и говорит теперь загадочными фразами с непонятным для меня смыслом. Разговор с ней на тему, касающуюся ее жизни, похож на игру в «Скрабл», при этом я не умею читать.
Когда она целует меня, я не беспокоюсь о том, кем она была раньше. Меня волнует только то, что она – единственная, кто целует меня сейчас. Я живу ради того, чтобы прикасаться к ее губам. Мне хотелось бы касаться не только их, но я позволяю ей задавать темп. Я не хочу торопиться, пока она сама не захочет.
Каждый раз, когда мы прикасаемся друг к другу, я весь горю. Пламя ее прикосновений обжигает каждый дюйм моего тела. Всякий раз, когда я думаю, что мы собираемся продвинуться дальше, она останавливается. Без предупреждения. Она встает и уходит. Мне не хватает времени, чтобы успокоиться. Ей нужно просто взять и вывалить поднос со льдом прямо на мои штаны.
Я не верю, что она нарочно мучает меня. Правильнее было бы поговорить с ней о нас. Куда это приведет. Чего мы хотим. Но когда дело доходит до девушек, я никогда не делаю то, что надо. И пусть я фактически окружен, это не облегчает мне задачу.
