видео, и немного успокоившись, начинаю собираться.
Определённо нужно отвлечься и развеяться.
Решаем сходить в кино и обязательно объесться сладким до тошноты.
Десерты так и остаются нетронутыми, даже смотреть на них не хочу. Вечно крутится в голове его «Сладкая», а уж на малину, украшающую тарталетку, даже взглянуть боюсь.
Кино проходит мимо меня, я вся погружена в нашу ссору и воспоминания. Ненавижу себя за то, что всё испортила, и одновременно не могу смириться с этой Лизой. «Пися, пися, пися» крутится в голове, и непроизвольно возникают картинки, как она с его писей развлекается. Я даже представить не могла, что я настолько ревнивая и сумасшедшая.
Из кинотеатра идём пешком и делаем крюк. Ходьба немного приводит мысли в порядок, а вечерняя прохлада будто остужает бурлящую от подозрений кровь.
— Всё, Дась, поздно уже, я поехала! Ложись спать и не накручивай себя, хорошо?
— Вряд ли получится, — всхлипываю на плече у подруги.
— Дасенька, ну прекрати! Он тебя простит, побесится и успокоится! И ты успокоишься! Не конец жизни, да?
— Да…
Сажаю Дашу в такси и направляюсь домой. У подъезда замечаю периферийным зрением тёмную фигуру и напрягаюсь. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь на Аркадия.
— Добрый вечер! Точнее уже ночи, Дана! Это вам! — Быстро суёт мне в руки пакет и тут же стремительно удаляется.
У меня уже нет сил на борьбу с ним, захожу в подъезд, отмечаю в зеркале, что выгляжу ужасно, и вызываю лифт.
На автомате достаю из пакета упакованный подарок, проверяю, нет ли писем, и разрываю бумагу. С недоумением смотрю на слиток. Точно такой же, как и у мамы.
Ледяной ужас окутывает меня, и всё моё только что бурлящее от ревности тело цепенеет.
— Мама! — Залетаю домой. — Мама!
Лайма от моего состояния начинает громко тявкать и как бешеная носиться по холлу, выбегает мама.
— Котик, ты чего?
— Что это за слитки? Тебе Игорь дарит, да? За что?
— Ну а кто? Алименты от твоего папы что ли? — Усмехается мама. — Так… Комплиментики.
— За с-с-с-екс? — Голос дрожит.
— Я не проститутка. Знак внимания от мужчины. Побрякушки я не жалую.
— А мне за что? — Срываюсь на рыдания и трясу перед ней пакетиком. — Он видел! Он всё видел! Ты меня обманула! Здесь есть камеры! Ты меня предала! Ты специально меня здесь оставила и сказала Даню позвать! Ненавижу тебя! Извращенка! Такая же чокнутая, как и твой вонючий любовник!
35. Дана
Время остановилось, и я в замедленном видении вижу, как мамины глаза сужаются, губы смыкаются в тонкую линию, взмах её руки, и на меня летит содержимое её чашки. Надо бы отпрыгнуть, но мой страх выбирает команду «замри», и я с ужасом жду эти горячие капли.
В нос бьёт запах лимона, и меня окатывает холодной водой.
— Успокойся! — Долетают слова до моего обезумевшего сознания. Вода действительно меня успокаивает, а в следующую секунду мама прижимает меня к себе и, как маленькой, начинает шептать: — Котик, всё хорошо! Мама тебя никогда не предаст, мама тебя никогда не обидит! Мамина девочка! Всё! Всё! Тише-тише! Ты дома!
— Но он видел! Видел!
— Пойдём, — мама уводит меня на кухню, наливает воды и вытирает меня мокрым холодным полотенцем и параллельно звонит. — Алло, Лёнь! Вы тут? У тебя детектор камер с собой? Отлично, поднимись.
— Кто это? — Поднимаю на маму глаза.
— Мой охранник. Лишнего не болтай только и надень что-нибудь сухое. Грудь просвечивает.
Всё ещё потрясывает, но мне намного лучше. Истерику, по крайней мере, она погасила. Снимаю с себя мокрый лонсглив и надеваю Данину толстовку, которую так и не отдала. В ней тепло и спокойно. Как он всё-таки пахнет крышесносно. И любимым мужчиной, и любимым лесом одновременно. Балдёж!
— Здравствуйте, — встречаю хмурого мужчину с чемоданом.
— Лёнь, — появляется мама. — У меня дочка была позавчера одна дома и заметила, что датчик движения сработал, как камера. Фотовспышка была. Мне это вообще не нравится, он без камеры. Проверь квартиру, пожалуйста. Мне неспокойно.
— Луиза Александровна, от Арсена таких команд не поступало.
— Лёнь, ты серьёзно? Я не могу ждать отмашки Арсена. Пока они с Игорем Станиславовичем долетят из Новокузнецка и дадут тебе добро, я с ума сойду. Я не могу работать, не могу спать. Я нервничаю.
— Извините, Луиза Александровна. Где посмотреть?
— Везде.
Мужчина кивает и начинает настраивать какой-то приборчик. Начинаем с общего холла, и он там срабатывает. Проверяет щиток, смотрит проводку и приступает к прочёсыванию квартиры. Спустя почти два часа я понимаю, что камер нет. Остались, конечно, камеры на телевизоре в гостиной и моя вебка на ноутбуке, но он был закрыт, я уверена.
— Чисто, я уверен, Луиза Александровна. Датчики могут иногда так срабатывать. Раз в пятилетку. Это не камера, а обычный глюк. Спокойной ночи. Мы здесь дежурим.
— Хорошо, спасибо, Лёнь! Выезд в восемь, как всегда. Спокойной ночи! — Мама закрывает за охранником дверь и смотрит на меня каким-то побитым взглядом. — Спокойна?
— Да… Прости, пожалуйста, что я сорвалась. Этот слиток, — пристыженно опускаю глаза. Как я могла на беременную маму выплеснула весь свой гнев? — меня вывел из себя. Я думала, это плата за съёмку. Ещё и с Даней поссорилась.
— Пойдём чай попьём с лавандой. Мне надо поспать, а сна ни в одном глазу. — Мама готовит чай, достаёт сладости, которые привезла мне вчера из Ставрополя, и ставит на стол. Сахар ночью! Поверить не могу. — Что с Даней?
— Его подруга, которая твоя ровесница, на минуточку, выложила видео с ним. Там очевидно, что они спят, — мамины глаза округляются, а брови разлетаются, как чайки в Юрмале, — а он сказал, что не удалит, потому что это рекламная интеграция. И вообще, снимали месяц назад.
— Покажешь? — Достаю телефон и включаю маме видео. Она снисходительно улыбается и протягивает мне обратно. — Котик, ну нашла из-за чего ссориться. Тем более давнишнее. Зачем ругаться из-за такого?
— Мне обидно. Я ему всю себя, а он даже видео удалить не может. И общается с этой старухой.
— Ну, она не старуха, а в самом соку, но тебе в любом случае не стоит к ней ревновать. Даже если у них и были какие-то отношения, очевидно, что это просто секс. Ей твой Даня неинтересен.
— Ты этого не знаешь.
— Поверь, знаю. Теперь к слитку. Это не просто подарок. Ты, может, Дане отправляла какие-то видео откровенные? Фото?
— Отправляла, — опускаю глаза.
— Что там?
— Я могу показать.
— Боже! С ума сошла?
— Да там ничего такого. Просто ноги и в белье.
— Всё равно не надо. Это твоё
