снова и еще раз подмигнула Феде.
— А потому что это скорее Аверина, чем Аверин. Мария Андреевна, санитарка в детском терапевтическом отделении. Обеды привозит деткам, которые тут лежит на лечении.
— О, да, точно, — согласился Федя, — нам не подойдет.
— И что же нам делать? — поинтересовалась Аня.
— Я написала сообщение. И оказывается, что вы правы. Федора Жукова очень ждут. Но не тут, а в приемном покое хирургического отделения. Это вам через парковку надо пройти, там направо и большой красивый новый корпус. Это наш стационар, а тут поликлиника. Вы немного зданиями промахнулись.
Аня была тронута таким участием к себе. Она перед тем, как пойти в стационар свернула к ларьку. Купила самую большую шоколадку и послала Федю подарить ее такой обходительной девушке из регистратуры.
* * *
Николай не находил себе места. Он постоянно хватался за телефон, но тут же его возвращал в карман. Часто подходил к окну и смотрел во двор на пешеходов, словно выискивал глазами конкретного человека. Медсестры кружились вокруг него пчелиным роем и недоумевали, отчего их начальник сегодня такой напряженный.
— Николай Владимирович, может Вам сделать чаю?
— Не стоит, Лиза, благодарю.
— Николай Владимирович, давайте лучше кофе. Он бодрит, а Вы какой-то сегодня вялый.
— Что?
— Николай Владимирович, — растолкала всех девушек Вера, — а может массаж?
— Что?
— Массаж.
Вера была вызывающе красива. Один типаж с Евой. Длинноногая брюнетка, синий томный взгляд, брови вразлет, крупный рот, и почти не видно носика. Явно живет не по средствам медсестры. В последнее время ее активность в отношении Аверина развернулась в военных масштабах. Как узнали девчонки, что заведующий отделением свободен, так словно взбесились. Николай замер и недоуменно в упор глянул на Веру.
— Вера Ивановна, Вам нечего делать? Так я сейчас Вас займу. Вы заполнили журналы и уже отнесли их на проверку? А что у нас по медикаментам в процедурной?
Вера цокнула языком и закатила глаза.
— Ясно. Извините, Николай Владимирович. Можно идти работать?
— Идите. И не только Вы можете идти. Такое впечатление, что тут всем делать нечего.
Медсестры с поникшим настроением столпились у выхода. Вера еще раз некрасиво закатила кверху глаза и вполголоса проговорила.
— Попробовать стоило, а вдруг бы прокатило.
— Второй раз не прокатит, — прошептала одна из девушек, — Аверин в одно и то же болото не полезет. Евка, дура, такого мужика потеряла.
— Эт, точно, — хором ответило сразу несколько голосов.
— Хм, — раздалось с угла, где стоял еще один стол, — ты Николай на девок не злись. Они из кожи вон лезут, чтобы ты на них внимание обратил.
Аверин только сейчас заметил, что за столом сидит и разбирает папки Попов Семен Вадимович. Его ровесник, давно и счастливо женат. На корню сразу же обрубает все намеки на внимание к своей персоне. Хотя поначалу, когда он пришел в отделение, от женского внимания не было отбоя. Он работал анестезиологом.
— Сем, — неожиданно скривился Аверин и чиркнул ребром ладони себя поперек горла, — у меня эти охотницы вот где уже сидят. Мне нормальная женщина нужна, адекватная. Я эту Веру помню еще с тремя тощими волосками на макушке и блеклым серым водянистым взглядом. Эти тюнингованные девочки уже оскомину набили. Мне Евы хватило. Достаточно. Хочу настоящую женщину.
— Ну, дружище, желаю успеха. Это сложно, но возможно. Моя Женя тому пример. — Попов непроизвольно улыбнулся, вспомнив жену, — она у меня ух какая. Сама маленькая, худенькая, локотки остренькие, как в бок даст, аж искры из глаз. А ты вот где такую встретишь? Даже не знаю.
Неожиданно раздался звонок. Аверина приложил смартфон к уху.
— Николай, я все прооперированных осмотрел, все стабильно идут на поправку. Малышка порадовала. Уже в себя пришла. Слушай, сегодня завтра меня не будет. Возможно, еще день возьму.
— Дим, я все знаю. Я уже попросил переставить твои дежурства. Если будет возможность, завтра к вечеру заскочи. Надо подписать документы будет. Но пока контрольные обследования не пришли, поэтому не знаю, понадобишься ли.
— Не нашел тебя в ординаторской когда уходил. Мне сказали, у тебя пациент со сложным перелом, оперируешь.
— Да, все так. Ничего страшного, что не пересеклись. Будь на связи, и держитесь там с Марьянкой.
— Пока, Коля, — Громов отключил свой телефон первым, а Николай снова бросил взгляд в окно, и его сердце пропустило удар…
— Вот! Вот она!
Аверин увидел на порожках приемного покоя Аню с Федей и потерял над собой контроль.
Он занервничал так сильно, что не мог устоять на одном месте. Вынул из кармана телефон, увидел, что за все время Аня ему так и не набирала. Вздохнул, опустил его в карман и снова приник к стеклу.
Попов от любопытства не удержался и уже тоже стоял у окна, но Ани не увидел, так как она вошла в здание.
Аверин тем временем уже успел сесть за стол, бездумно раскрыть чью-то карточку и тут же даже не заглянув в нее, захлопнуть.
— Та-ак, дружище, — вытянул в сторону Николая руку, Семен, — знаешь, что? Сиди тут и никуда не уходи, а я спущусь в приемный покой и проведу разведку боем. Договорились?
Аверин в ответ смог только согласно кивнуть. Семен вышел за дверь, но тут же заглянул обратно.
— Как хоть зазнобу зовут? С чем пожаловала?
— А… Аня, — резко встал Николай и, не находя больше себе места за столом, снова направился к окну, — перекрут гидатиды.
— О! — Озадаченно сдвинул брови Попов. — Тогда стоит поспешить. Жди, Ромео, сейчас я тебя вызову вниз. Да, а какую операционную готовить?
— Шестую.
— Будет сделано.
Дверь закрылась, и Николай только теперь выдохнул. Сердце стучало в районе горла. Он сам не мог себе объяснить, что происходит. Но это волнение приносило ему радость и чувство счастья от того, что она приехала. Аня его послушалась и теперь она здесь.
Аверин прижался лбом к прохладному стеклу и никак не мог себя заставить не улыбаться. Раздался звонок по внутреннему телефону. Николай схватил трубку, резко приставил к уху, и, даже не выслушав говорившего, сразу кинул ее на стол и выскочил из кабинета. Ему и не надо было дослушивать говорившего, он уже знал, для кого его только что вызвали в приемный покой…
Глава 26. Окольцованы судьбой
Глава 26. Окольцованы судьбой.
Громов видел, как Марьяна изо всех сил старается не плакать. Поминки проходили в кафе поминальных обедов «Туше». Обстановка была невероятно тяжелой, а для кого-то просто невыносимой.
Отцу Марьяны не позволили пить спиртное на поминках, так как курс реабилитации предполагал полный отказ от алкоголя. Держался
