Единственная причина, по которой я не ломаю твой идеальный нос прямо сейчас, чтобы не напугать детей на площадке. Но скажешь еще хоть слово про Роана — я тебя найду и этот вопрос исправлю.
Челюсть Кэйтлин отвисла.
Я повернулась к ее подругам:
— Подумайте, с кем вы проводите время. С кем общаются ваши дети. О ее жестокости уже говорят в городе. И я, например, не хотела бы иметь к этому отношение.
— Это тебя должны опасаться в этом городе, — захлебнулась Кэйтлин. — Скорее уж ты убийца.
Две женщины переглянулись, затем посмотрели на Грей, Кейдена и Роана. И что бы они там ни увидели, заставило их переосмыслить жизнь: они поднялись и поманили дочерей.
По шее Кэйтлин пополз румянец:
— Рэйчел. Перрин, — прошипела она. — Вы куда, черт вас дери, пошли?
Пэррин обернулась:
— Она права. Ты всегда была стервой, но в последнее время это уже перебор. Я понимаю, ты злишься из-за бывшего, но соберись.
Кэйтлин остолбенела, а потом метнула на меня взгляд, полный злобы.
— Даже не думай, — предупредила я. — Только глубже себя закопаешь. Возьми себя в руки и попробуй стать человеком.
За спиной ощутила присутствие — рядом встала Грей:
— Она права. Подумай как следует, что несешь. Я тут метание ножей освоила — новый манекен для практики мне не помешает.
Кэйтлин схватила сумочку и поднялась:
— Пошли, Хизер. Уходим. Этот парк больше небезопасен.
— Для таких, как ты, — буркнула Грей.
Я отвернулась — знала, что если продолжу смотреть, то и правда пойду ломать ее «идеальный» нос. Повернувшись, я увидела Роана. Я ожидала ярости. Или боли. Но его плечи дрожали — он так смеялся, что глаза блестели.
Я уставилась:
— Ты смеешься?
Он с трудом взял себя в руки:
— Ты только что пригрозила сломать ей нос.
— По-честному. Ты же ради меня кому-то нос сломал.
Роан улыбнулся, притянул меня и уткнулся носом в шею.
Я вдохнула его, позволяя этому запаху обвить меня:
— Меня бесит, что люди такое про тебя несут. Я злюсь до дрожи, ведь ты лучший человек, которого я встречала.
Его руки сжались сильнее:
— Нежное Сердце, — прозвучало хрипло. — Мне плевать, что говорят они. Мне важно, что говоришь ты. И, кажется, ради меня ты и в огонь пойдешь.
Я запрокинула голову:
— Я пойду за тобой куда угодно.
— Только не целуйтесь при мне, — проворчала Грей. — Я рада за вас, но мне это видеть необязательно.
Роан послал сестре мрачный взгляд.
Грей подняла ладони:
— Давайте лучше заберем Кэйди и Чарли к нам с ночевкой?
— Не обязательно, — возразила я.
Кейден обнял Грей за плечи:
— Нам будет в радость.
Грей мягко ему улыбнулась:
— И репетиция пригодится.
Теперь Роан посмотрел на сестру ласково:
— Рад за тебя, Джи.
— Не заставляй меня плакать. Гормоны и так скачут, — всхлипнула Грей и шлепнула его. Потом повернулась к площадке: — Ночевка у меня!
Дети завизжали от восторга.
Роан отвел прядь с моего лица:
— И что же мы будем делать с целым домом только для нас двоих?
Я плотнее закуталась в халат, вышла из ванной и прислушалась. Я ожидала, что Роан набросится на меня сразу, как мы войдем, но он не стал. Он выгулял собаку. Заварил мне чай. В итоге я пошла в душ. Теперь его нигде не было ни видно, ни слышно.
Может, он вышел в сарай. Не могу отрицать — во мне вспыхнула крохотная искорка разочарования. Но я ее проигнорировала и направилась в спальню.
Я застыла, едва босые ступни коснулись ковра. Роан стоял у окна, голый по пояс, на нем были только форменные брюки, низко сидящие на бедрах. Я чуть язык не проглотила.
Он медленно повернулся, и его взгляд разгорелся, скользя по моему телу.
Я тоже не упустила случая насладиться видом. Широкие пласты мышц, легкий загар, редкие волоски, дразнящие на груди и уходящие тонкой дорожкой под пояс брюк.
— Вся чистая, Нежное Сердце?
Голос Роана был как жидкий дым, от него пальцы ног вжались в ковер, пока я заставляла себя поднять взгляд к его лицу.
— Да.
Он двинулся ко мне, как зверь, выслеживающий добычу.
— Мне это нравится, — пальцы Роана перехватили шелк моего халата.
— Он мягкий, — объяснила я очевидное.
— Не такой мягкий, как это, — рука Роана скользнула под ткань и едва коснулась кожи на груди.
Дыхание у меня запнулось.
— Мягче шелка. Как лепесток, — его голова наклонилась, и губы прошли по разрезу халата.
Я зацепилась пальцами за пояс его брюк — нужно было за что-то держаться.
Руки Роана спустились к поясу на моей талии. Он медленно потянул его, и халат разошелся.
— Чертовски прекрасна. Даже лучше, чем я мог представить.
Жар тяжело осел внизу. Соски в прохладе заострились под его взглядом.
Роан очертил пальцем один кончик. Тот еще сильнее затвердел, тянулся, искал его прикосновения.
— Ты мне доверяешь, Нежное Сердце?
Вопрос для такой, как я, — со слишком большим грузом. Я прошла не одну битву. Теряла все раз за разом.
Но я глубоко вдохнула и сказала ему правду:
— Да.
Может, это делает меня дурой. А может, смелейшей женщиной на свете. Но я знала одно: у Роана было все — мое тело и душа.
Его глаза вспыхнули синим огнем, и пальцы нашли шелковый пояс. Он вынул его из петель и перекинул через широкое плечо.
Мои брови удивленно сошлись, но ненадолго, потому что в следующую секунду Роан избавил меня от халата. Он сполз на пол, и Роан шумно втянул воздух.
— Я мог бы смотреть на тебя вечно.
Его палец провел по моей сердцевине, взгляд затуманился.
— Уже все ноет?
— Да, — будто Роан навел на меня дымку правды.
— Посмотрим, что с этим можно сделать, — в глазах снова полыхнуло. — На кровать.
Его голос щелкнул как кнут, требуя подчинения.
Между бедер вспыхнула теплая волна.
Я медленно подошла к кровати и опустилась на край.
Роан смотрел, как на самое завораживающее зрелище в своей жизни:
— Ложись.
Я прикусила губу и послушалась.
— Руки над головой.
Дыхание стало чаще, давление между бедрами нарастало. Я подняла руки.
Роан обошел кровать сбоку, его взгляд сцепился с моим:
— Ты точно мне доверяешь?
— Всегда.
Синий в его глазах завертелся, потеплел, стал отчаянно жадным — и, может быть, совсем чуть-чуть влюбленным.
Роан снял с плеча пояс халата и привязал мои запястья к кованой спинке. Шелк натянулся, сердце забухало в ребра. Все стало ярче, острее.
Он смотрел на меня сверху вниз:
— Посмотри, какая красивая. Спина изогнулась, — его палец
