с простым смертным. Перед ним был монстр из легенд его Ордена, который почему-то оказался на свободе. И этот монстр был умнее, быстрее и гораздо опаснее, чем они могли себе представить.
— Я… я ничего не скажу, — пролепетал он, но в его голосе уже не было былой уверенности.
— Жаль, — сказал Тьягу. Он повернулся к Ларе. — Кажется, наш друг не хочет по-хорошему. Лара, милая, не могла бы ты немного… разогреть сковородку?
Лара молча кивнула и с самым серьёзным видом пошла в сторону кухни. Это был блеф, жестокий театр. Но Педру этого не знал. Он смотрел на её удаляющуюся спину, и в его глазах плескался животный ужас.
— Нет! Стойте! — закричал он. — Я скажу!
Лара остановилась. Тьягу снова повернулся к пленнику.
— Я слушаю.
— Нас здесь двенадцать, — забормотал Педру, его голос дрожал. — Основная группа сейчас на Корковаду. Они пытаются понять, почему резонатор сработал там. Они думают, что вы готовите какой-то ритуал, чтобы уничтожить Рио.
— Идиоты, — констатировал Тьягу. — Дальше. Консультант. Имя.
Педру замялся. Это, очевидно, была самая страшная тайна.
— Я не могу… Они убьют меня.
— Я убью тебя раньше, — пообещал Тьягу, и его голос был холоднее ледников, которых он никогда не видел.
Пленник сломался окончательно. Он опустил голову, и его плечи затряслись.
— Бастуш, — прошептал он. — Сеньор Бастуш.
Имя, произнесённое в тишине комнаты, взорвалось, как бомба. Лара выронила сковородку. Она с оглушительным грохотом упала на пол. Тьягу замер.
Бастуш. Верный старый поверенный. Хранитель секретов семьи де Алмейда. Человек, который организовал их побег. Их единственный союзник. Их последняя надежда.
Он был предателем.
Всё встало на свои места. Как Орден так быстро их нашёл. Как полиция получила ордер за несколько часов. Как их ждали на Азорах. Бастуш не помогал им. Он вёл их. Он был главным пастухом в этой охоте, направляя их от одной ловушки к другой, скармливая им крупицы правды, чтобы завоевать их доверие. Их побег был не побегом, а хорошо срежиссированным перемещением из одной клетки в другую.
— Он всегда был с нами, — прошептал Тьягу, и в его голосе была не ярость, а бесконечная, ледяная горечь. — Он был правой рукой моего отца. Он знал всё. Он предал не меня. Он предал два столетия верности.
Лара подошла и обняла его. Она чувствовала, как под её руками дрожит его тело. Это был самый страшный удар. Удар в спину от того, кому он доверял больше всех.
Но Тьягу не позволил себе утонуть в этом отчаянии. Он выпрямился, и его глаза стали твёрдыми, как сталь.
— Хорошо, — сказал он. — Это меняет всё.
Он посмотрел на дрожащего пленника.
— Что теперь? Каков был план Бастуша?
— Он… он должен был сообщить нам, когда вы прибудете в Рио. Мы должны были взять вас живыми. Он сказал, что вы — ключ к контролю над камнем, даже если сущность изгнана. Что ваша кровь… она может его снова пробудить. Он хотел получить эту силу себе. Не для Ордена. Для себя.
Теперь всё было ясно. Это была не просто месть. Это была борьба за власть.
Тьягу подошёл к окну и посмотрел на залитый солнцем город. Его рай оказался змеиным гнездом.
— Лара, — сказал он, не оборачиваясь. — Найди в интернете расписание ближайших рейсов в Лиссабон.
— Что? — она не поверила своим ушам. — Ты хочешь вернуться? Это же самоубийство!
— Нет, — он повернулся к ней, и на его лице была улыбка, от которой у Лары по спине пробежал холодок. Это была улыбка волка, запертого в одной клетке с овцами. — Это охота. Сеньор Бастуш думает, что мы в ловушке здесь. Он не ждёт, что мы вернёмся. Он не ждёт, что мы придём за ним.
Он посмотрел на связанных пленников.
— Мы оставим их здесь. Они поднимут тревогу через несколько часов. Этого нам хватит.
Он снова посмотрел на Лару, и в его глазах больше не было ни капли страха или сомнения.
— Бегство окончено, милая. Теперь мы возвращаемся домой. Но не как жертвы. А как хищники.
Глава 61. Охотники, а не жертвы
Тишина после признания была гуще, чем кровь, которую они не пролили. Имя «Бастуш» повисло в воздухе, как приговор. Верный поверенный. Друг семьи. Предатель.
Лара первой пришла в себя. Шок сменился холодной, звенящей яростью. Она подошла к Тьягу, который так и стоял, глядя в пустоту, и взяла его за руку.
— Значит, он ждёт, что мы будем прятаться здесь, пока его люди прочёсывают город, — сказала она. Её голос был ровным, деловым. Время эмоций прошло. — Он ждёт, что мы совершим ошибку.
— Он не дождётся, — ответил Тьягу, и его голос был пугающе спокоен. Горечь предательства в нём выгорела, оставив после себя лишь холодную сталь. — Охота окончена. Начинается война.
Он подошёл к связанному Педру и его всё ещё бессознательному напарнику.
— Мы не можем их убить, — сказал он. — Мы не они. Но мы и не можем их отпустить.
Он опустился на колени рядом с напарником Педру. Лара ожидала, что он ударит его снова, чтобы тот не пришёл в себя. Но Тьягу сделал другое. Он нашёл пальцами определённую точку на его шее, у основания черепа, и с силой нажал. Тело боевика дёрнулось и обмякло.
— Что ты сделал? — спросила Лара.
— Приём, которому меня научил один монах-воитель, когда я путешествовал по Востоку в 1840-х, — пояснил Тьягу. — Блокировка нервного узла. Он проспит часов двенадцать. Абсолютно безвредно.
Он проделал то же самое с Педру, который смотрел на него с суеверным ужасом.
— А теперь, — сказал Тьягу, поднимаясь, — нам нужно исчезнуть. Но не как беглецы. А как призраки.
Он взял лист бумаги и ручку. Несколько секунд он смотрел на чистый лист, а затем быстрым, уверенным почерком написал всего несколько слов:
«Игра изменилась, Бастуш. Я иду за тобой».
Он оставил записку на столе, прямо на раскрытой карте Рио. Это был не просто вызов. Это было объявление войны.
— А теперь — в Лиссабон, — сказал он. — Как можно быстрее.
— Но как? — спросила Лара. — Наши новые личности, скорее всего, уже в розыске. Мы не можем просто
