я никогда лично с ней не говорил и не думал, что она захочет говорить со мной. Однако, я ошибался.
— Уэс. — Она наклонилась и поцеловала меня в щеки, затем обняла Макса. Это произошло так быстро, что я даже не осознал. Она сделала это так, будто делала это тысячу раз. — Я все еще стараюсь, хорошо?
Она прошептала Максу.
Он поцеловал ее в щеку, ничего не отвечая.
— Я оставлю вас здесь сплетничать обо мне. Где Джейн? Я сделал, как обещал. — Она оторвалась, ее глаза уже сканировали комнату. Она не стала ждать его ответа, прежде чем направиться прямо к Джейн, помогая Ирен спуститься по трем ступенькам в большую столовую.
— Мы поговорим позже, конечно. — Эмма поцеловала Макса в щеку и улыбнулась мне, прежде чем уйти.
— Итак, Уэсли, — заговорил Чендлер, протягивая руку, чтобы взять несколько моих томатных крустини с творожным сыром с подноса разносчика, проходящего мимо. — Чем вы занимаетесь?
Он откусил, облизывая уголки губ.
— Я шеф-повар. — Я кивнул ему. — Я рад, что вам нравится еда.
Он замер, жуя медленнее, осознавая, что мои гейские руки создали закуски, которые он запихивает в рот. Это было удовлетворяющее чувство, мягко говоря.
— Вот откуда я вас знаю! — Престон щелкнул пальцами. — Вы шеф-повар Уэсли из Open Kitchen. Вы настоящий профессионал, не так ли? У вас десятки кухонь по всему миру. Моя жена потребовала, чтобы я отвез ее в ваш первый ресторан во Франции. Ей понравилось.
— Я благодарен. Мне кажется, что больше людей знают меня благодаря этому шоу как знаменитость, чем благодаря моей настоящей работе. — Американцы.
Престон кивнул сам себе, как будто не знал, что еще сказать. Он просто переводил взгляд между нами обоими.
— Ну, если это не мой любимый человек.
Макс напрягся, глубоко вздохнув, когда никто иной, как самый большой придурок, которого я когда-либо видел, подошел к нам в самом кричащем американском галстуке со звездами и полосами.
— Арчи! — Престон подбодрил его, протягивая руку для «дай пять».
— Арчибальд Сент-Джеймс. — Чендлер ухмыльнулся, энергично пожимая ему руку, как будто надеясь, что я не заметил, когда он вернул закуски обратно случайному официанту. — Поздравляю с тем, что ты снова один.
— Хорошую женщину так трудно найти, друг мой. Не так ли, Максвелл. — Блондин ухмыльнулся, его карие глаза обратились к Максу.
— У меня никогда не было проблем, так что, возможно, дело в тебе, — ответил Макс, допивая свой напиток.
Арчибальд просто положил руку на сердце. — Ой, твои слова ранят меня. Кроме того, мы знаем, что ты не такой, это была просто шутка.
— Папа! — Мэсли подбежала к нам обоим, и я не мог не ухмыльнуться, она показала свою рубашку. — Она испачкалась. Где мама?
— Мэсли, я отведу тебя...
— Вот она! — Элспет вернулась, улыбка расцвела на ее лице, когда она присела рядом с Мэсли. — Я искала тебя.
— Мое платье. — Мэсли показала ей его.
— Я собиралась отвести ее переодеться...
— Нет, оставайся. — Элспет махнула ему рукой. — Мэсли, бабушка принесла тебе одежду, хочешь посмотреть?
Она нахмурилась. — Я хочу играть.
— Новая одежда. Потом играть? — Элспет убрала каштановые волосы Мэсли за уши.
Кивнув, Мэсли взяла ее за руку.
— Комната наверху...
— Я знаю. Я знаю. Я владела этим домом до тебя. — Элспет ущипнула его за щеку, а затем пошла рука об руку с Мэсли к большой лестнице.
— Значит, его калитка все-таки немного качается, — пробормотал Чендлер себе под нос, заставив и Престона, и Арчибальда усмехнуться. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить один из подносов и не разбить его об их рты.
— Так где же та самая Джейн Чепмен? — спросил Арчибальд, оглядываясь. — Некоторым из нас нужно больше, чем мужчины, чтобы на что-то смотреть.
Ты, гребаный маленький ублюдок. Мой кулак сжался, и я бы, клянусь Богом, выбил жизнь из этого гребаного придурка, но Макс схватил меня за запястье, и они, конечно, заметили.
— Да, Арчибальд, я сплю с мужчинами. У меня есть дочь с красивой женщиной, мы не дети, так что прекрати свои бесстыдные комментарии, потому что, пока вы, придурки, находите это забавным, я — нет. И как владелец этого дома, а также акционер обеих ваших компаний, я хочу, чтобы вы знали, что вы можете оказаться на улице быстрее, чем я скажу «гомофоб». — Он ухмыльнулся, протягивая руку и забирая закуски с второго подноса, который проходил мимо. — Вам стоит поесть, Чендлер, с состоянием ваших активов, каким оно есть, Бог знает, когда вы или ваша семья снова сможете есть еду от шеф-повара мирового класса. Наслаждайтесь, джентльмены.
Когда он собрался уходить, он наклонился и ухмыльнулся. — Я полировал эти бокалы, осторожнее, не хотели бы вы подхватить мои гейские микробы.
Макс не стал общаться, когда мы прошли в его кабинет, и когда он закрыл дверь, я просто рассмеялся. Сев на кожаный диван перед столом, я смеялся, пока у меня не заболели бока.
— Это было не так уж смешно, — пробормотал Макс, садясь рядом со мной и закидывая ногу на журнальный столик, ослабляя галстук.
— Я смеюсь не над придурками снаружи. Я смеюсь над собой. — Честно сказал я.
— И что же в тебе такого смешного?
Как он не видел?
— Джейн была абсолютно права, — прошептал я, качая головой. — Я лицемер... все это время. Тогда я был так раздражен тобой. Раздражен тем, что был заперт в твоем шкафу вместе с тобой. Я никогда не осознавал, что тоже боюсь. Не быть открытым, а быть открытым с тобой. Как ты отреагируешь на эти комментарии. Как я отреагирую на людей здесь, твоих людей. Смогли бы мы слиться. Казалось, это вряд ли сработает, и если бы ты не позвал меня, я был бы на кухне, готовя еду для этих придурков. Я бы сбежал. Мне это кажется забавным.
Он перевернулся, положив голову мне на колени. — Эти люди не мои. Ты, Джейн, Мэсли, моя мать, твои матери, Ирен... это мои люди. Все остальные здесь — просто связи, люди, которые помогают убедиться, что я могу оставаться богатым ублюдком до старости.
Закатив глаза, я откинулся на спинку стула. — Ты же знаешь, что деньги не делают людей счастливыми, правда?
— Правда? Я думал, это ложь, которую мы говорим бедным, чтобы избежать еще одной французской революции. — Он сказал это так серьезно, что я рассмеялся.
— Ты такой...
— Придурок... я знаю. — Он усмехнулся. — И да, я знаю, что деньги не делают нас счастливыми. Так же, как я знаю, что бедность делает вас еще более несчастными.
Мы просто расслабились, наслаждаясь тишиной, когда за дверью услышали:
