неожиданно блестят. Это странное чувство облегчения — рассказать кому — то, особенно Дженне, которой, я знаю, я могу доверять. Даже если бы я не планировала рассказывать об этом кому — либо в ближайшее время, кроме мамы, я никогда не была так благодарна, что меня застали разговаривающей сама с собой.
Её рука тянется через одеяло, обхватывая мой мизинец.
— Сколько тебе недель?
— Чуть меньше шести, хотя у меня будет более точное представление после восьминедельного обследования.
— Вау, — тихо выдыхает она. — Неудивительно, что ещё не видно. Животик моей мамы, когда она была беременна моим братом Холтом, начал проявляться примерно на четырнадцатой неделе — по крайней мере, так она мне говорит.
Между нами повисает долгое молчание, прежде чем я заговариваю снова.
— Только ты и Арчер знаете. Я планирую рассказать маме и, возможно, остальным девочкам из — за нашего пакта о дружбе. Но так будет по крайней мере до двенадцати недель.
Она делает ещё глоток воды, но на этот раз держит стакан так, словно ласкает его.
— Я не буду спрашивать, как Арчер воспринял эту новость, поскольку я уже знаю, что он влюблен в тебя.
Я не согласна с её уверенностью в этом.
— Да, у него есть чувства ко мне. Я не уверена, что это лю...
— Он влюблен в тебя, — тут же повторяет она. — То, как он смотрит на тебя, превращает мои кости в желе.
И мои.
Дженна произносит это так, словно жаждет того же, и, повинуясь инстинкту, я накрываю её руку своей. Когда у неё с бывшим, Ли, всё пошло наперекосяк, я знаю, что она восприняла это тяжелее, чем показывала. Дженна хочет собственную историю любви, и вот я здесь, с мужчиной у моих ног и его ребенком в моём чреве. Но всё, чего я хотела вначале, — это ничего серьезного, только развлечения.
— Он присмотрит за тобой и ребенком. Мы все будем с тобой, — она смотрит на меня. — Если ты решишь оставить его.
— Я оставлю. Я обдумывала альтернативу, но когда Арчер поддержал меня, я поняла, что смогу это сделать. С тех пор, как я узнала, у меня голова идет кругом, но я больше не так напугана.
Как будто до неё внезапно дошло, она раскрывает челюсть.
— О чёрт. Джек.
Я киваю.
— Да. Джек. И Джон.
Дженна морщится, забираясь под одеяло, словно прячется от мысли об их реакции.
— Это будет плохо, — на этот раз она садится. — Срань господня! Джек...он думает, что Арчер встречается с девушкой по имени Эбби, — она показывает на меня, а затем на мой живот. — Но на самом деле Эбби — это ты, и теперь ты...ты...
— Ага, — язвительно отвечаю я. — Хотя это выглядит немного скверно, Арчер не намеренно лгал Джеку об Эбби. Он предположил, что Арчер встречался с кем — то, и вроде как он позволил моему брату так думать. Только теперь я беременна, и наша тайна выйдет наружу, чего никогда не было в планах.
Она фыркает, вытягивая ноги.
— А если серьезно, детка, ты, возможно, всё — таки станешь матерью — одиночкой, когда Джек узнает.
Я пожимаю плечами.
— Что сделано, то сделано. Мы с Арчером скажем ему, когда придет время, и ему придется с этим смириться.
Она втягивает голову в плечи, вздыхая. Мне не нравится, как это звучит, или, возможно, то, что собирается сорваться с её губ дальше.
— Я знаю, что спорт — это не твоя стихия, но всё немного сложнее. Этим парням важно доверие и уважение, особенно в командных видах спорта, таких как футбол и хоккей, — она поджимает губы, на её лице отражается дискомфорт. — Прими во внимание нового генерального менеджера “Blades” и тот факт, что твой отчим — тренер. Чёрт. Это может нарушить динамику.
У меня кровь стынет в жилах. Я понимаю, к чему она клонит, но я никогда не задумывалась о серьезности нашей ситуации.
— Что ты пытаешься сказать, Дженна? — спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы она была со мной откровенна. Её брови хмурятся.
— Я говорю, что многие команды не справляются с такими ситуациями. Нет, если только... — она замолкает, и паника закручивается у меня внутри.
— Дженна, — умоляю я. — Закончи то, что ты собиралась сказать.
Она прочищает горло.
— Если ребята не смогут с этим разобраться или если новый генеральный директор — мудак, я просто говорю, что видела, как подобное дерьмо вынуждает игрока уйти.
— Типа, его обменяют? — мой голос дрожит.
С сожалением на лице она кивает.
— Да. И учитывая, что твой брат — помощник капитана и в значительной степени лучший игрок сейчас, я бы сказала, что Арчера вынудят уйти. Конечно, трудно найти вратарей, но у команды AHL в Коннектикуте есть хорошая альтернатива, и обычно у них двусторонние контракты, так что кто — то может перейти в НХЛ, когда это необходимо.
Я собираюсь заговорить, как раз в тот момент, когда на моем телефоне загорается сигнал от моего умного дверного звонка.
Того самого, что установил Арчер.
Я поворачиваюсь и беру телефон в руки.
— Кто там? — спрашивает она.
Несмотря ни на что и на всё, что только что рассказала мне Дженна, невольная улыбка растягивает мои губы, когда я поворачиваю телефон, чтобы показать ей вид с камеры.
— Легок на помине.
ГЛАВА 27
АРЧЕР
В розовой пижаме, которую я ей купил — потому что, чёрт возьми, конечно я буду покупать ей всё — Дарси заваривает две кружки йоркширского чая. Одну для меня, другую для себя. У меня не хватает духу сказать ей, что я терпеть не могу чай.
Будет ли это нарушением сделки?
Дженна ушла минут десять назад, и с того момента, как Дарси открыла мне дверь, моя девочка ведет себя чертовски тихо. Обескураживающе тихо.
Она медленно размешивает чайный пакетик в одной кружке, а затем переходит к другой, слегка вздыхая.
Когда Сойер оторвал взгляд от моего телефона, а Дарси и Дженна вернулись домой, я потратил следующие полчаса на поиск её симптомов, и — слава богу! — головокружение — нормальная часть беременности из — за более низкого кровяного давления.
Это не остановило жгучего желания заключить её в объятия в баре и быть тем, кто отвезёт её домой, ко мне, в мою квартиру — место, которое мы скоро назовем нашим.
Я подхожу к ней сзади, не останавливаясь, пока моя грудь не касается её едва прикрытой спины. Несмотря на то, что на мне толстовка, её кожа всё ещё реагирует на моё присутствие.
