class="p1">
Лиам: Не могу. Как его зовут? Дарси: Моя жизнь больше не имеет к тебе никакого отношения.
Лиам: Будет иметь, если я сяду на самолет до Нью — Йорка и увижу тебя. Ты не должна быть там, Дарси. И почему ты вдруг решила работать в скромном модном журнале? Я думал, у тебя были более высокие устремления. Ты всегда много говорила о своих мечтах, ЛОЛ.
Дарси: Единственное, чего я сейчас хочу, — это закончить этот разговор.
Лиам: И в этом — то и проблема, прямо здесь.
Дарси:..
Лиам: Ты всегда думала, что лучше меня, у тебя всегда находились остроумные слова, чтобы заставить меня замолчать. Стоит ли удивляться, что я тебе изменял, когда ты так чертовски самоуверенной? Ты всегда была такой.
Лиам: Удачи твоему парню, кем бы он ни был. Ему это чертовски понадобится.
Тот факт, что я держу телефон Дарси, — единственная причина, по которой он не разлетелся на тысячу кусочков.
Ублюдок.
Я стою, глядя на освещенную улицу, проезжающие машины и прохожих, пока обдумываю — или, скорее, пытаюсь отговорить себя от звонка этому придурку.
К чёрту это. Он не узнает мой голос. Скорее всего, он никогда в жизни не смотрел хоккейный матч. Наверное, он смотрит только какое — нибудь дерьмо.
Услышав международный гудок, я не могу сдержать самодовольную улыбку. Хорошо. Он всё ещё за тысячи миль от неё — именно там, где ему и нужно быть.
— Алло? Дарси? — на другом конце отвечает сонный мужской голос.
Во мне мгновенно вскипает адреналин. Ярость, которую я испытывал раньше, сейчас не просто ничто.
— Всё в порядке? — спрашивает он, когда я не отвечаю.
Когда я слышу, как он ворочается в постели, поскольку в Великобритании сейчас, должно быть, три часа ночи, я задаюсь вопросом, действительно ли он один или всё ещё живет с девушкой, с которой, по его словам, порвал отношения.
— Детка, ты всё ещё здесь?
— Не называй её деткой, — рычу я.
На мгновение повисает тишина, прежде чем Лиам заговаривает снова.
— Эм, ладно. Кто это, чёрт возьми, такой?
Я рычу, и хотя он не видит меня, это всё равно приятно.
— Кто я на самом деле, не имеет значения, но то, что я должен тебе сказать, абсолютно имеет. Так что прочисти свои высокомерные британские уши и слушай чертовски внимательно.
— Что, простите? — отвечает он обиженным тоном.
Я усмехаюсь, наслаждаясь каждой секундой происходящего, прислоняясь к фонарю рядом со мной и поднося телефон Дарси к другому уху.
— В какой момент своей жалкой гребаной жизни ты пришел к выводу, что имеешь право говорить то дерьмо, которое писал Дарси?
Он издает смешок, в его голосе звучат снисходительные нотки.
— А, так ты, должно быть, её новый приятель.
— Чертовски верно, я её новый приятель, — передразниваю я с сильным лондонским акцентом. — Я также твой новый худший кошмар.
Всё, что он делает, — это смеется, и я представляю, как мой кулак пролетает над Атлантическим океаном и приземляется прямо ему между глаз.
— Послушай, как бы тебя ни звали. Я ценю звонок и всё такое, но я плохо реагирую на угрозы, как и мой адвокат.
Я сгибаюсь пополам, мышцы моего живота по — настоящему болят, когда я взрываюсь смехом.
— Адвокат?! Никто не нарушает закон. Я имею в виду перелом костей — особенно тех, что у тебя на лице, — если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы снова отправить сообщение моей девушке. Она покончила с тобой в первый раз, и она определенно покончила с тобой сейчас.
— Чувак, ты не в себе, — он фыркает, но я слышу легкую дрожь в его голосе. — Джек знает, что его сестра встречается с гребаным психом?
Костяшки моих пальцев ещё крепче сжимают телефон Дарси, когда я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что на горизонте по — прежнему чисто и никто не подслушивает.
— То, что знают другие, не имеет значения, — говорю я ему. — Единственный человек, который имеет значение, — это Дарси и её счастье. Ты не делаешь мою девочку счастливой, а это значит, что тебя нужно убрать из её жизни. Итак, почему бы тебе не рассматривать это как предупреждение? Держись от неё подальше; даже не связывайся с ней. Что бы у вас ни было, ты всё испортил, и теперь я могу наслаждаться последствиями твоих действий. Ты выбрал не ту девушку, но для меня всегда была только одна. Не садись в самолет. Не утруждай себя сохранением её номера в своих контактах, потому что он тебе не понадобится.
С таким же успехом я мог бы стоять рядом с ним, выдавливая слова с нарастающей угрозой.
— И если ты даже подумаешь о том, чтобы сказать Дарси или кому — нибудь ещё, что я звонил, в следующий раз, когда мы будем общаться, это будет не по телефону. Ты был прав в том, что сказал Дарси — она намного лучше тебя. Ты как вспышка на её радаре, но не думай, что я не приду за тобой, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы снова переступить её границы.
— Чувак, ты гребаный псих.
Я наклоняю голову, улыбаясь. Он не ошибается.
— Всё ясно? — давлю я.
Он ничего не говорит, но я не волнуюсь. Этот чувак гребаный слабак. Он недостаточно любит Дарси, чтобы терпеть от меня побои. Он заботится только о себе.
— Кристально, — в конце концов произносит он.
— Хорошо. Хорошей тебе жизни.
Я вешаю трубку и быстро удаляю звонок из её журнала, направляясь обратно в бар до того, как она вернется из уборной, адреналин бурлит в моём организме, пока я осматриваю бар в поисках признаков присутствия моей девушки.
В ту же секунду, как я сворачиваю за угол, направляясь в нашу отдельную зону, я сталкиваюсь лицом к лицу с Сойером.
Засунув руки в карманы, он приподнимает бровь, глядя на телефон в моей руке.
— Господи Иисусе, мать твою. Только не говори мне, что ты только что сделал то, о чём я думаю.
Засовывая её телефон обратно в сумку, я застегиваю молнию и почесываю подбородок, меня переполняет чувство гордости, которое я, вероятно, не должен испытывать.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
Он выглядит неубежденным.
— Значит, если я зайду в телефонный журнал Дарси, я не найду недавних звонков Лиаму?
— Нет — это частичная правда, отличающаяся от полномасштабной лжи.
— Я собираюсь отвезти Дарси домой. — Дженна подходит к нам из ниоткуда, указывая через плечо в сторону туалетов.
