расспросить её подробнее об университете, она быстро меняет тему.
— У вас в школе когда — нибудь были бои на каштанах? Я надирала Джеку задницу каждый раз, когда мы играли.
— Ты сейчас говоришь на другом языке, — говорю я ей. — Я серьезно понятия не имею, о чём ты говоришь.
Её глаза загораются, как будто это лучшая новость на свете, и она продолжает идти, показывая мне каштан.
— Итак, по сути, нужно просверлить отверстие в верхней части, стараясь не порвать кожуру, потому что это ослабляет каштан. Затем продеваешь через него нитку и завязываешь большой узел внизу. Идея в том, чтобы расколоть каштан противника, используя свой каштан, подвешенный на веревке.
Она поворачивается и идет назад, демонстрируя, что делать. Я просто улыбаюсь, потому что она в своей стихии.
Она тяжело вздыхает и заканчивает объяснять мне правила.
— Раньше, до того, как мой отец стал полным засранцем, мы проводили семейные чемпионаты каждый октябрь. Я с нетерпением ждала этого каждый год и обычно выигрывала наш чемпионат по каштанам. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я не застукала Джека, консервирующего выбранные им каштаны с каштанового дерева в глубине нашего сада в банке с уксусом. Мошенник, — возмущается она.
Я делаю предположение, что вмешательство уксуса не одобряется, и перехожу к тому, что я действительно хочу знать.
— У моей девочки есть склонность к соперничеству? — спрашиваю я, пряча каштан в карман джинсов. Я твердо намерен спрятать его в надежном месте, когда вернусь домой.
Её брови угрожающе выгибаются.
— А сегодня ночью стемнеет? Конечно. Но только тогда, когда это необходимо.
— К примеру, на семейных чемпионатах по каштанам? — размышляю я.
— Именно, — она кивает один раз, поворачивается и резко останавливается. — О, чёрт. Я не ожидала, что это будет так грандиозно.
Воздержись от неуместных комментариев, Арчер.
Я подхожу к ней, когда она кладет свой каштан в карман.
— Это памятник мученикам на тюремном корабле.
Дарси продолжает идти, пока не достигает пары больших ступенек, ведущих к нему, и поворачивается, чтобы сесть. Я делаю то же самое и сажусь рядом с ней.
Такое свидание никогда не получится в ресторане. Но, несмотря на то, что это была импровизированная идея, пришедшая мне в голову на её кухне, это даже лучше, чем сидеть в ресторане, который я забронировал, чтобы мы могли немного побыть наедине.
Дарси потирает руки в своей черной зимней курткой и шапочкой и выдыхает, создавая в воздухе облачко пара. Я могу сказать, что ей становится холодно.
— Мне следовало воспользоваться сертификатом, который мои коллеги подарили мне на день рождения, чтобы купить больше зимней одежды, — говорит она, дрожа. — Это действительно о чем — то говорит, когда я не в состоянии ходить по магазинам.
Я осматриваю местность вокруг нас; вдалеке прогуливается всего несколько человек, и они недостаточно близко, чтобы узнать нас.
— Иди сюда, — говорю я, беру обе её руки и сжимаю их между своими большими ладонями.
Она тихонько всхлипывает, когда тепло просачивается в её замерзшие пальцы.
— Тебе ни капельки не холодно.
Я качаю головой.
— Хоккеистам жарко, потому что мы проводим большую часть жизни на льду. Назовем это адаптацией к нашей среде обитания.
Она хихикает, глядя на меня своими голубыми глазами.
— Откуда ты знал, что прогулка здесь — это именно то, что мне было нужно?
Я вытягиваю ноги перед собой, постоянно оглядываясь в поисках людей, которые могли бы увидеть нас и раскрыть наше прикрытие.
— Я был здесь больше раз, чем могу сосчитать. Честно говоря, в большинстве парков вокруг моего дома.
Дарси склоняет голову набок, снова изучая меня.
— Любишь пробежки и всё такое?
— Иногда, но в основном для того, чтобы сосредоточиться, когда становится трудно. Лучше всего я размышляю на свежем воздухе, будь то перед игрой или после.
Она медленно кивает головой.
— Оксфордский университет — прекрасное место. Я часто прогуливалась по территории своего кампуса. Это помогло мне избавиться от одиночества.
Моя расслабленная челюсть сжимается, когда я думаю о Лиаме.
— Одиночества? Не могу представить тебя без друзей.
Она пожимает плечами, и я переплетаю наши пальцы на обеих руках, держа их опущенными вниз.
— Первый год был хорошим. Я много ходил на вечеринки. После этого всё изменилось, и я решила посещать факультативные курсы на втором и третьем курсах.
Я знаю об этом, так как она говорила мне раньше.
— Вот тогда — то с Лиамом всё и пошло наперекосяк, — продолжает она, вторгаясь на территорию, о которой я не подозреваю. — Я пыталась объяснить, что взяла курсы, потому что мой курс показался мне легким, и я хотела изучить дополнительные предметы, которые помогли бы мне сделать карьеру редактора моей мечты, но он этого не понял. С ростом ответственности у меня оставалось всё меньше времени на вечеринки. Друзья отдалялись, особенно те, кто дружил и с Лиамом, а у нас было много общих друзей. К тому времени, когда я получила степень бакалавра, я была готова уйти, но продержалась до получения степени магистра, потому что знала, что это поможет получить работу, подобную той, что у меня сейчас в “Glide”.
Моё сердце разрывается за неё.
Он действительно гребаный кусок дерьма.
— Оглядываясь назад, возможно, мне следовало заняться спортом и быть задрафтованной в НХЛ, как это было с тобой. Это звучит как гораздо лучший вариант.
Я знаю, что на самом деле она в это не верит, хотя я не могу отрицать, что у меня была чертовски хорошая жизнь.
Просто сейчас стала ещё лучше.
— Твой опыт учебы в университете не говорит о тебе как о личности, Дарси. Только о людях, которые тебя окружали. Но теперь всё изменилось, потому что ты в правильном месте, в окружении людей, которые заботятся о тебе и любят тебя.
Она смотрит на меня глазами, сверкающими в ярком осеннем солнце, когда пара подходит к ступенькам ниже нас и садится, повернувшись спиной в ту же сторону, что и мы.
Я не думаю, что они узнают меня, но я не хочу рисковать.
Держа её за руки, я встаю и веду её к памятнику.
— Куда мы идем? — спрашивает она.
Я поворачиваюсь к ней с обычной дерзкой ухмылкой на лице.
Когда мы подходим к задней части памятника, я, не теряя времени, прижимаю её к нему. Дарси упирается в него ногой, когда я наклоняюсь над её телом, приподнимая пальцем её подбородок.
В своих черных ботинках на плоской подошве она кажется мне крошечной.
— Теперь ты чувствуешь себя лучше? — спрашиваю я её с придыханием.
Я вижу,
