меня так же сильно, как сырные буррито с фасолью.
Я: Ты неисправим.
Парень с бедрами: Ага. Оставайся красивой, А, целую.
Тридцать минут спустя, когда “Blades” уже на гол впереди благодаря моему брату, я извиняюсь и иду в уборную.
Когда я добираюсь до туалета, дверь распахивается как раз в тот момент, когда я собираюсь протиснуться внутрь, и я едва не падаю лицом вниз. Я вваливаюсь в комнату, не переставая смеяться — наполовину от смущения, а наполовину потому, что, должно быть, выгляжу нелепо.
Чья — то рука обхватывает меня за плечо, спасая от падения.
Женщина — и, я полагаю, человек, поддерживающий меня в вертикальном положении, — смеется вместе со мной.
— Такое могло случиться только со мной. По крайней мере, я не одна такая.
Когда я, наконец, прихожу в себя, я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с мамой Арчера.
Она поправляет сумочку на плече, от неё исходит тепло.
— Ты дочь Фелисити, не так ли?
— Дарси, — подтверждаю я, немного нервничая, зная, что встречаюсь с будущей бабушкой моего ребенка, и через несколько часов она всё об этом узнает.
Она щелкает пальцами.
— Точно! Фелисити упоминала твоёа имя. Я встречала её пару раз на играх, но тебя — никогда. Я Джулия, мама Арчера Мура, — улыбка всё ещё не сошла с её лица. — Судя по твоему очень сильному британскому акценту, я предполагаю, что ты живешь в Великобритании.
Джулия проходит обратно в туалет, отпуская дверь, и та закрывается за ней.
— О, прости! — она качает головой, указывая на туалетные кабинки. — Держу пари, ты хочешь пописать, а я тут всё болтаю, — она закатывает глаза.
— Всё нормально, — отвечаю я. — На самом деле, просто решил передохнуть от шума арены.
Она кивает головой, снова посмеиваясь.
— Я думаю, мы могли бы быть родственными душами — немного неуклюжие, и громкий шум — это не для нас.
Взгляд Джулии скользит по всему моему телу. На мне платье, колготки и сапоги до колен, потому что сразу после этого мы с мамой куда — нибудь сходим.
— Обычно я не так одеваюсь для игр, — уточняю я, чувствуя, как мои щеки слегка краснеют.
Она качает головой, но в её голосе нет осуждения.
— На самом деле я думала о том, какая ты красивая, — её голос полон благоговения, и моё лицо краснеет ещё сильнее.
Она на мгновение колеблется, слегка прищурив глаза. Я не могу понять, о чём она думает, но в её мозгу определенно крутятся колесики.
— Спасибо, — отвечаю я. — Недавно я переехала в Нью — Йорк. Я жила в Оксфорде до начала этого года.
Она мягко кивает, теребя кожаный ремешок на плече.
— Возможно, это действительно случайный вопрос, но ты знакома с моим сыном Арчером?
Я ужасная лгунья, и ещё хуже у меня получается изображать хладнокровие. Жар разливается по всему моему лицу, обжигая кончики ушей.
— Да. Он один из ближайших друзей моего брата. Я иногда общаюсь с ним.
Прикусив нижнюю губу, Джулия изучает меня так же, как это делает её сын. Они так похожи, у них одинаковые глаза и темные волосы, но также и манеры поведения.
Я чувствую, что она хочет что — то сказать, но сдерживается, и мне интересно, говорил ли ей Арчер обо мне. Может быть, он не упомянул моего имени, но сказал ей, что есть девушка, которая ему нравится.
— Он хороший человек, — наконец говорит она. — С той минуты, как он вышел из утробы матери, он всегда знал, чего хочет, и стремился к этому. Я думаю, именно это делает его одним из лучших вратарей в НХЛ, — его решимость следовать своей мечте.
Сам по себе её комментарий звучит несколько абстрактно, но не может быть никаких сомнений в том, что она говорит не о хоккее. Она говорит обо мне; её глаза подтверждают это.
Джулия напоминает мне мою маму с её материнским инстинктом; он никогда не направлял её в неправильном направлении. Я надеюсь, что у меня будет такой же дар, когда дело дойдет до нашего ребенка.
— В любом случае...
Словно возвращаясь к реальности, она щелкает языком и берется за дверную ручку позади себя, снова поворачиваясь ко мне лицом. Её теплая улыбка всё ещё на месте, и хотя наша встреча была спонтанной и короткой, в ней нет ничего странного или неловкого.
— Наслаждайся игрой, Дарси, — продолжает она. — Я действительно надеюсь когда — нибудь увидеть тебя снова.
И так же быстро, как я ввалилась в туалет, она выходит, дверь за ней со щелчком закрывается.
Я: Я знаю, что ты сейчас на льду, но я только что познакомилась с твоей мамой. Она твоя копия во всех возможных отношениях. Но, несмотря на это, она мне нравится. Очень.
ГЛАВА 29
ДАРСИ
— Ну, ахуеть, — Кейт Джонс, жена Дженсена Джонса, крутая женщина и юрист, смотрит в свой бокал с Пино — Гри.
Когда я пригласила маму на обед, я не ожидала, что Кейт тоже придет. Оглядываясь назад, это, наверное, неплохо. Кейт и Джей Джей — так она называет своего мужа — неожиданно забеременели близнецами несколько лет назад, и я думаю, что могла бы получить от неё несколько советов. Хотя на данный момент всё, что она сказала, — это два слова.
Мы пробыли в ресторане всего пять минут, прежде чем я выпалила новость. В ту секунду, когда мама заговорила о внуках и о том, как отчаянно она за них переживает, я сбросила бомбу, после чего она застыла с открытым ртом и зеленой оливкой в руке, зависшей в воздухе.
Я протягиваю руку и забираю её у неё, отправляя в рот, прежде чем взять салфетку и выплюнуть её.
Фу. Ещё одна еда, ставшая жертвой этой беременности. Раньше я любила оливки.
Я делаю глоток воды, чтобы прополоскать рот, и мы с Кейт оба смотрим на маму.
— Скажи что — нибудь, — выдыхаю я, пытаясь сохранять спокойствие.
По — прежнему молча, мама встает со стула и обходит стол. Я уже чувствую, как слёзы скапливаются в уголках моих глаз, когда встаю, а она обнимает меня за плечи своими тонкими руками, и всё вокруг превращается в размытое пятно.
Проходит десять, может быть, двадцать секунд, пока я в её объятиях. Я чувствую запах её знакомых духов и кокосового шампуня и понимаю, что это именно то, что мне было нужно. Не её слова, а её прикосновение.
Отодвигая стул, Кейт подходит и встает рядом с
