как поднимается и опускается её грудь, но на этот раз это не потому, что она возбуждена. На этот раз всё по — другому. И мне нравится, как между нами потихоньку всё меняется.
— Мы говорим о моём низком кровяном давлении, головных болях, гормонах или паники из — за того, что тебя могут обменять?
— Обо всём этом.
Я обхватываю её затылок, и она поворачивает мою кепку так, чтобы козырёк был сзади. Приподнявшись на цыпочки, она приближает свои губы к моим, и я чувствую её сладкий аромат.
— Моя головная боль прошла, и мои гормоны в норме. Паника также уменьшилась, благодаря тому, что ты привез меня сюда... — она замолкает.
Я опускаю свои губы так, что они почти касаются её.
— А что насчет твоего низкого кровяного давления?
Она высовывает язык, проводя им по губе.
— На самом деле, сейчас у меня противоположная проблема. И в этом есть твоя вина.
Моё сердце бешено колотится в груди.
— Почему же, куколка Дарси?
Наконец, она прижимается своими губами к моим, всё ещё улыбаясь.
— Потому что оно чертовски высокое.
ГЛАВА 28
ДАРСИ
В хоккее есть два элемента, которые я особенно люблю.
Первое: разминка. Если вы не наблюдали за тем, как игроки растягиваются, то, боюсь, вы прожили зря.
Второе: когда вратари нарезают свежий лед перед игрой. Особенно когда это делает 33 номер “Blades”.
И когда я сижу здесь, в семейной ложе, в преддверии сегодняшней игры против “Scorpions”, вполне возможно, у меня текут слюнки.
Ухмыляясь, Кендра шепчет со своего места рядом со мной:
— Некоторое время назад я спросила Арчера, не хочет ли он куриных крылышек в дополнение к разглядыванию. Теперь я думаю, что ты такая же, как и он.
Я закатываю глаза и веду себя так, будто я не делала того, в чем она меня обвиняет.
– “Blades” играют со своими соперниками. Это напряженная игра, и я полностью погружена в игру.
— Мммм, — мычит она, не слишком убежденная. — Я полагаю, ваше маленькое соглашение всё ещё актуально?
Я бросаю на неё взгляд и оглядываюсь.
— Пожалуйста, немного осмотрительности, детка.
Кендра делает ещё глоток содовой и протягивает мне немного попкорна. Я беру немного, потому что умираю с голоду и пропустила обед, как последняя идиотка.
— Мы всё ещё собираемся в “Rise Up” на следующей неделе, да? Коллинз и Дженна тоже могут прийти. Прошло целых три дня без сконов, и я ужасно хочу их, — Кендра со стоном запрокидывает голову. — Эта пекарня погубит меня и мою футбольную карьеру. Джек может буквально съесть всю Англию и не набрать ни единого фунта. Мне достаточно взглянуть на подставку для тортов, и цифра на весах вырастет.
Фыркая от смеха, я беру ещё несколько кусочков попкорна.
— Да, я свободна и готова съесть все сконы. Джек прав; никто здесь не готовит их так, как “Rise Up”. Кофе посредственный, но сконы...Просто невероятные.
Меня охватывает тревога. Встреча в “Rise Up” станет отличной возможностью сообщить новость о беременности Коллинз и Кендре. Они лучшие друзья, которые у меня когда — либо были, и я знаю, что они будут рядом со мной. Тем не менее, я всё равно нервничаю. Я просто надеюсь, что Кендра понимает причины, по которым я жду, чтобы рассказать Джеку. Нет смысла раскачивать лодку ради Арчера или команды, пока беременность не станет очевидной.
В конце разминки игроки покидают лёд, как раз в тот момент, когда дверь позади нас распахивается, и в комнату врывается женщина, которую я никогда раньше не видела, одетая в куртку и шапочку “Blades”.
Она снимает шапочку и встряхивает своими шелковистыми темными волосами. Я бы сказала, что ей чуть за пятьдесят. Она невероятно гламурна, с пронзительными голубыми глазами и идеально нанесенным макияжем.
— Чёртовы пробки! — бормочет она себе под нос, засовывая шапочку в сумку, прежде чем оглядеться, чтобы сориентироваться.
Её внимание переключается на меня, и она улыбается. Я могу сказать, что она понятия не имеет, кто я такая, и, несмотря на то, что я её тоже не знаю, она кажется знакомой.
Мой взгляд снова опускается на её куртку, где я вижу номер Арчера на груди.
— Боже мой, — тихо говорю я, переводя взгляд на Кендру и указывая на леди.
— Ты никогда раньше не встречалась с Джулией?
Я всем телом поворачиваюсь к своей подруге.
— То есть ты встречалась?
Она пожимает плечами, делая глоток содовой.
— Мама Арчера иногда приезжает на игры. Думаю, вы ни разу не пересекались. Она милая.
Я достаю свой телефон и быстро набираю сообщение, когда Джулия подходит к креслу в нескольких футах от нас и как ни в чем не бывало начинает разговаривать с моей мамой.
Я: Значит, за последние три ночи, которые мы провели вместе, ты не подумал рассказать мне о том, что твоя мама придет на сегодняшнюю игру?
Я понимаю, что сообщение звучит немного неприятно, как только нажимаю отправить.
Я: Я не сержусь. Просто шокирована.
Парень с бедрами: Это эквивалент “Я не сержусь, просто разочарована”. На самом деле, могло быть и хуже. Она не была уверена, что сможет прийти, поэтому я ничего не сказал. Но, вероятно, мне всё равно следовало рассказать. Прости, куколка.
Парень с бедрами: Ты всё ещё планируешь встретиться со своей мамой сегодня вечером и рассказать ей о ребенке?
Я: Да. А что?
Парень с бедрами: Я тоже собираюсь рассказать своей маме. Если ты не против?
Я: Тебе не нужно моё разрешение, чтобы рассказать об этом собственной маме. Ты нервничаешь?
Парень с бедрами: Неа. Как я уже сказал, мама семейная женщина. К тому же, меня действительно не волнует, что думают другие. Только ты.
Моё сердцебиение учащается, точно так же, как тогда, у памятника.
Я: Милый собеседник.
Парень с бедрами: Это работает?
Я: Нет.
Парень с бедрами: Чушь собачья, и ты это знаешь.
Я: Как ты мне вообще отвечаешь? Игра вот — вот начнётся.
Парень с бедрами: Я прячусь в уборной. Увидел, как на моём телефоне высветилось твоё имя.
Я: Иди поиграй в хоккей. Ещё один шатаут, пожалуйста.
Парень с бедрами: Если у меня получится, ты останешься в моей постели сегодня ночью?
Я: Я подумаю об этом.
Парень с бедрами: Я сделаю заказ в Taco Bell для тебя.
Я: Договорились.
Парень с бедрами: Однажды ты полюбишь
