class="p"> — Капелли. — Она говорит так тихо, что я почти не слышу.
Я начинаю хлопать, и Валентина дергается от каждого удара моей руки.
— Марко Капелли — сын Альфонсо Капелли, не так ли?
— Д-да.
— И ты не думала, что это важная информация для обмена? —
Валентина облизывает губы и переводит дыхание.
— Марко Капелли не важен.
Смех, который вырывается из моих легких, удивляет меня.
— Тогда какого хрена у тебя на гребаном телефоне фото его члена, Валентина?
Девушка начинает хныкать, ее плечи трясутся. Халат угрожающе близок к тому, чтобы упасть на одну руку.
— Это долгая история. — Она жалобно фыркает, но ее усилия на меня не действуют.
— Расскажи ему краткую версию, Валентина, — настаивает Фаусто. — Его терпение на исходе.
Я в отчаянии вскидываю руки вверх, сердито глядя на своих братьев.
— Я вижу, что должен сам провести этот допрос. Отлично. — Повернувшись к девушке, я хватаю ее за горло одной рукой и провожу пальцем по центру ее груди. — Ты трахаешься с Марко Капелли? Ты засунула его член глубоко внутрь себя, шлюха?
— Нет! — Она яростно качает головой.
— Но даже если бы и было, это не твое гребаное дело.
Я крепче сжимаю ее шею, и ее ноздри раздуваются.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты теперь наше дело.
— Ладно, — рявкает она, ее слепое лицо поворачивается на мой голос. — Тогда почему бы тебе не скинуть мне списки всех женщин, которых ты трахал, чтобы мы поквитались?
Ярость, которая наполняет меня, ненасытна. Я чувствую, как он капает из моей головы через мои конечности, когда могущественный гнев нарастает до такой степени, что я не могу его контролировать.
— Ты маленькая сучка! — Ослепленный яростью, я разрываю края ее халата.
— Нет! — кричит она, пытаясь отодвинуть свое тело от меня, но она в наручниках и ей некуда идти.
Последующий крик подобен музыке, когда я сжимаю пальцами ее дерзкие соски и скручиваю их. Фаусто и Армани быстро набрасываются на меня, выкрикивая в мой адрес непристойности, которых я не слышу. Как будто я нахожусь в дальнем конце туннеля, слушая шепот их эха. Мои братья оттаскивают меня от этой гребаной шлюшки, но не раньше, чем я сжимаю эти маленькие шишечки сильнее, чем когда-либо в своей жизни.
Ее крики эхом отдаются в моей груди, когда она выгибает спину от моих прикосновений, и на моем лице появляется зловещая ухмылка. Я чувствую, как он врезается в мою кожу. Ее тело содрогается, когда она плачет, каждый всхлип заставляет ее груди трястись самым восхитительным образом, что приводит меня в бешенство. Ее покрасневшие соски указывают на меня, твердые и торчащие от моего оскорбления, умоляя о еще одном щипке или еще более сильном укусе. Как бы я хотел еще раз остаться с ней наедине, чтобы покрасить ее сиськи в красный цвет своими отпечатками ладоней и оставить полоски на ее заднице.
— Ты встречаешься с ним! — Я кричу. — Признай это! Вы замышляете нас уничтожить! Скажи, черт возьми, правду, или я оставлю тебя сидеть там всю ночь с высунутыми сиськами, прикованным наручниками к чертовому стулу.
— Ты хоть читал тексты? — кричит она сквозь рыдания, ее грудь горит от гнева и смущения. — Или ты просто нашел фото члена и решил, что я его попросила? Я не просила об этом. Я этого не сделала. О-он гребаный псих, Сал. Это ничем не отличается от того, как ты ведешь себя сейчас. — Ее слова сжимают мои внутренности и скручивают. Я ничем не отличаюсь? — Он каким-то образом получил код доступа к моему дому и взломал его. Он… Он пытался навязать себя мне, и я ничего не могла с этим поделать. — Она фыркает и опускает голову в поражении, ее боевой дух уходит. — Это была худшая ночь в моей жизни до сих пор.
— Достаточно, — рычит Фаусто, протискиваясь мимо меня к Валентине. — Дай мне чертовы ключи, Сал. Мы закончили.
Армани помогает Фаусто поправить ее халат, прикрывая грудь, и протягивает руку за ключами.
— На этот раз ты зашел слишком далеко, Сал.
Я зашел слишком далеко? Мой гнев испаряется, и я действительно вижу свое положение. Я вижу своих злых братьев и грустную, сломленную девушку.
— Ключи, — громче требует Фаусто, его ярость направлена на меня.
Я делаю шаг назад, когда ужас от того, что я сделал с ней, опускается. Мстительная часть меня гордится тем, что я сломал дочь печально известного Карло Росси, в то время как другая часть меня пронизана чувством вины, зная, что если бы это случилось с Лили, тогда я был бы тем, кто сломался.
— Они без ключа. Просто нажмите кнопку у замочной скважины, и они откроются.
Пока Армани и Фаусто снимают с ее глаз повязку и ограничители, у меня в кармане вибрирует телефон. Я делаю двойное впечатление, когда имя Габриэля Росси мигает на моем экране.
— Тихо, — приказываю я, отвечая на звонок. — Габриэль Росси, чем я обязан этому удовольствию?
При упоминании имени брата Валентина замирает и, вытирая заплаканные щеки, смотрит на меня налитыми кровью, но полными надежды глазами.
— Мне нужно поговорить с сестрой. Это срочно.
Я почти вешаю трубку, но что-то в его голосе заставляет меня остановиться.
— Отлично. Я включу громкую связь.
Нажав кнопку громкой связи, я подхожу к Валентине и держу перед ней телефон.
— Гейб? — бормочет она.
— Это я, сестричка. Как дела? —
Грустная улыбка пересекает ее лицо.
— Боже мой, Гейб. Я чертовски скучаю по вам, ребята. Как дела? Как Люциан и Раф?
— У нас все хорошо, сестренка. Слушай… — Гейб тяжело вздыхает. — У меня для тебя плохие новости о папе.
