виток работы с проектом и переложив все дела на своего заместителя. Марго было за что на меня злиться, в то время как я в самом деле не смог сказать ей простые, но правдивые слова. Вернувшись домой отключил все будильники в попытке просто остаться наедине с собой и понять, что делать дальше. Теперь ее молчание было для меня не очередным недопониманием, а просто результатом моей неосмотрительности. Хуже было то, что я по сути знал о ее ответных чувствах, но точно также прекрасно знал ее характер, которым она легко готова все перечеркнуть. Два дня практически скитался по квартире, несколько раз выйдя на веранду, куда не выбирался уже, наверное, больше года. Я словно проходил ее маршрут, когда она с интересом изучала каждую комнату, впервые придя ко мне. Мне даже довелось открыть коньяк, что получил тогда в подарок от режиссера, причем к третьему дню моего одиночества он практически закончился. Отросшая щетина на лице воспринималась непривычно, а сидя в кресле, всматривался в пустую кухню, в то время как сознание упрямо подбрасывало воспоминания о ней.
Я не знал, что делать, как встретиться с ней и что говорить. Впервые у меня не было никакого плана, что от безысходности я просто не придумал ничего лучше, как выпить очередной бокал в середине дня. В бутылке напитка осталось всего на пару раз, а пока я делал очередной глоток, который на голодный желудок еще быстрее ударял в голову, в замке повернулся ключ. Миг моего удивления был коротким, потому что в следующее мгновение я увидел вошедшего отца. Мне стало очень смешно, ведь Марго тогда предположила, что он мог сделать дубликат ключей, а я наивно заверил ее в обратном. Очередные мысли о ней практически убивали, а медленно проходящий вглубь квартиры отец, лишь наблюдал, как я смеюсь над его появлением. Он приблизился к столу, взял почти опустевшую бутылку и повертел ее в руках.
— Пьешь? — его голос чуть ли не эхом разнесся по квартире, но мне по-прежнему было смешно.
— В моем возрасте имею право пить, когда захочу. — я словно прятал внутренние терзания за напускным весельем. Хотя отца мне всегда нравилось злить.
— Тебе согласовали проект, впереди масса работы и ты можешь наконец занять место заместителя. Почему ты ушел именно в этот момент и сидишь здесь в таком состоянии? — отец искренне негодовал, только на меня это не имело никакого воздействия.
— Мне нужна передышка.
— Это все из-за нее? — он не отступал, пытаясь меня встряхнуть, а я лишь покорно кивнул головой. — Я ведь говорил тебе, Даниил, предупреждал.
— Ты много чего говорил, однако также много чего скрыл. Хотя я, наверное, скрывал от тебя еще больше. — мои слова его явно заинтересовали, поэтому он уселся на диван напротив и дал понять, что готов меня выслушать. Как ни странно, мне в самом деле сейчас нужен был собеседник, пусть даже им оказался именно он. — Знаешь, мы же с ней с самого начали просто играли. Все было несерьезно, а потом эта игра оказалась куда более настоящей, чем все то, что со мной было раньше. Я ведь всегда мечтал сам принимать решения, жить своей жизнью, однако все равно оглядывался на твой пример и жил также как ты. Я ненавидел твои вмешательства и твои воспитательные методы, вот только сейчас мне как никогда пригодился бы один из них. — я залпом допил свой бокал и ощутимо громко поставил его рядом на небольшой столик, а отец лишь невесело усмехнулся моим словам.
— Мои методы здесь не работают, хотя я пытался. Дважды. — он указал пальцами сказанное количество, а я не скрыл удивления. — Разговор с ней не помог, вы видимо все равно смогли договориться. — от его фразы я не сдержал улыбки, сразу вспомнив, как именно мы с ней договаривались на кухонном столе, а отец теперь явно был настроен разговаривать. — Я уже слышал, как ваша пара впечатлила некоторых на том празднике, зря не пошел туда сам, хоть посмотрел бы.
— Там не на что было смотреть. Лучше уточни, что за второй метод?
— Я тогда рассказал Элен, где тебя искать. Это было после того, как я узнал, что ты познакомился с Маргаритой. Так вот Элен позвонила, спрашивала где ты, а я решил этим воспользоваться и выдал тебя, даже уточнил, что ты там уже обзавелся новой пассией. — он словно извиняясь улыбнулся мне, а я вдруг осознал, насколько отец незаметно проник в разные уголки моей жизни, причем сделал это настолько искусно, что я даже не мог догадаться о подобном вмешательстве.
— Раз ты так хорошо осведомлен обо всем, может все-таки попробуешь придумать третий способ? — на мой вопрос он словно задумался, внимательно вглядываясь в меня, и только спустя, наверное, минуту размышлений снова заговорил.
— Собирайся, прокатимся кое-куда.
Я не стал вдаваться в подробности, куда он собирается меня везти, но даже элементарно выйти из квартиры для меня оказалось небольшим подвигом. Создалось впечатление, что из меня выжали все соки, однако собраться я все-таки смог. Сегодня отец на удивление был сам за рулем, хотя обычно ездил исключительно с личным водителем. Садясь на пассажирское сидение, в который раз вернулся воспоминаниями к Марго, ведь именно с ней впервые за много лет оказался на этом же месте. Первое время мы ехали молча, только в какой-то момент я узнал дорогу и понял, куда мы направляемся.
— Мы едем на могилу матери? — на мой вопрос отец молча кивнул. — Зачем?
— Когда ты там был в последний раз? — его своеобразный упрек меня не впечатлил.
— А ты?
— Очень давно не был. — он усмехнулся сам себе и все же решился на откровение. — Твоя мать хорошей была, очень хорошей. Она ведь сама ко мне в столицу приехала, не ждала, не спрашивала, взяла и приехала, а главное нашла. Мы с ней в детдоме познакомились, пока Вильницкий все документы на усыновление мое оформлял. Она меня очень поддержала после смерти родителей, мы с ней подружились, так вот тогда я ей сказал, что всю жизнь проживу именно с ней. Это потом уже понял, что слово бы не сдержал, только она умерла, сдержав его за меня. Даже будто специально кольцо с себя сняла, хотя тогда просто оставила его дома, потому что боялась, что в роддоме украсть могут. Смешная была, наивная и доверчивая. Иногда кажется, что не дай я ей то обещание, она б жива осталась. — после его слов я неосознанно вернулся к определению своего имени, которое видимо действительно оказалось отражением
