Одно лето - Анна Эйч

Сколько я был в отключке?

Рядом с ним появляется Ева в белом халате и достаёт фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков на свет.

— Где Кира? — первое, о чём я спрашиваю, хотя объективно сейчас куда важнее понять, смогу ли я вообще ходить.

— Там, где и должна быть, — отстранённо отвечает Ева, продолжая осмотр.

— Ты врач?

— Нет, — бросает стерва так, будто этого вполне достаточно.

— Фил, ты главное не нервничай, память постепенно восстановится.

— Память? — На этом слове я приподнимаю голову и с облегчением отмечаю, что помимо глаз у меня работает ещё и шея. — Что произошло? Я был в коме?

— Да, — отвечает Глеб, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Но, слава богу, всё обошлось. Ты снова с нами.

— Обошлось?

Я всё же решаюсь пошевелить руками и ногами и только теперь понимаю, что ко мне подключены датчики, капельница, какие-то провода, но боли нет. Вообще никакой. Поднимаю руки — на них ни царапины. Хотя я был голым по пояс и летел прямиком на камни. На мне должны были остаться хотя бы шрамы, особенно если я провалялся в коме около года.

— Что происходит? — Я ошарашенно разглядываю собственные ладони, подозревая, что, скорее всего, просто схожу с ума.

— Влад, всё хорошо. — Глеб кладёт ладонь мне на плечо. — Ты всё вспомнишь: как здесь оказался, что было до острова.

— Остров… Где Кира? Она осталась там? Или улетела? Мне нужно с ней поговорить.

Я резко вскакиваю, уверенный, что сейчас меня скрутит болью в животе или прострелит ноги, но вместо этого в виски бьёт такая острая пульсация, что на мгновение у меня темнеет в глазах.

— Так, супермен, притормози. — друг подхватывает меня под локоть и заставляет сесть обратно.

— Я могу ходить? — задаю тупейший вопрос, пытаясь сфокусировать взгляд.

— И ходить, и бегать, — холодно бросает Ева, просматривая мои показатели. — Все параметры в норме.

Она складывает бумаги в папку, подходит ко мне с невозмутимым лицом. Ноль сочувствия, ноль эмпатии. Хотя бы что-то в этом мире стабильно.

— Твоя одежда в шкафу. Приводи себя в порядок и выходи в холл. Глеб проводит тебя к психотерапевту.

Стерва ловко отсоединяет меня от проводов и капельницы и строгой походкой выходит из палаты. Как только дверь за ней закрывается, я набрасываюсь на друга:

— Глеб, какого чёрта? Я помню, как вылетел на встречку и врезался прямо в грузовик. Меня отшвырнуло на скалы. Как это вообще возможно?

— Влад, единственное, что тебе пока нужно знать: ты жив, здоров и совсем скоро во всём разберёшься. К сожалению, мне запрещено что-либо рассказывать до заключения врачей.

— Какого ещё заключения?

— Им нужно убедиться, что ты не слетишь с катушек, когда узнаешь, что произошло. Это стандартная процедура, не переживай, одевайся и выходи. Я провожу тебя и буду рядом.

Он передаёт мне одежду и уходит вслед за Евой.

Загадок всё больше. Ответов — всё меньше.

Я выхожу из палаты, и передо мной открывается просторный холл с мягкими диванами, идущими волной вдоль всего коридора, который одновременно служит балконом над первым этажом. Много дерева, тёплый свет, никаких больничных запахов, стерильной тоски и ощущения, что здесь ежедневно кого-то спасают или теряют. Это либо очень дорогая реабилитационная клиника, либо вообще не клиника.

Мне не привыкать видеть больницы, похожие скорее на пятизвёздочные отели, но здесь всё равно что-то не так. Что именно — пока не понимаю.

— Готов? — Глеб поднимается с дивана, держа два бумажных стакана с кофе и сэндвич. — Держи. После выхода обычно рекомендуют съесть что-нибудь углеводное.

— Выхода? Ты говоришь так, будто кома — это место, куда можно сходить полежать.

— О, ты уже шутишь и иронизируешь. Значит, с головой у тебя точно всё в порядке. — Друг усмехается, но мне совсем не до шуток.

Я забираю у него только кофе.

— Спасибо, но кусок в горло не лезет. Давай уже быстрее разберёмся со всем этим дерьмом.

— Понимаю. Пойдём.

Мы идём по коридору, по пути встречая пару людей в таких же белых халатах, как у Евы, и с бейджами, на которых стоит логотип VEDA. Название кажется знакомым, но где именно я его слышал, вспомнить не могу.

Глеб проводит меня в кабинет психотерапевта — такой же просторный и стильный, как и всё в этой клинике. Никакой казённой мебели, никаких давящих стен; только мягкое кресло, низкий столик, вода в стеклянном графине и слишком спокойная атмосфера, от которой хочется нервничать ещё сильнее.

Врач не торопится. Сначала просит назвать полное имя, дату рождения, сегодняшний день, город, в котором, по моему мнению, мы находимся. Затем — последнее, что я помню перед пробуждением, и всё, что помню до этого. Спрашивает, не путаются ли у меня сны с реальностью, есть ли провалы, резкие вспышки тревоги, ощущение нереальности происходящего. Просит повторить три слова, через пару минут — назвать их снова, отнять по семь от ста, следит не только за ответами, но и за тем, как у меня дёргается нога под креслом, как я слишком крепко сжимаю бумажный стакан с кофе, как пересыхают губы.

Я уже проходил через подобное, поэтому не пререкаюсь. Отвечаю быстро, чётко и не задаю лишних вопросов, потому что знаю: он всё равно на них не ответит. У меня нет никаких провалов. Я не понимаю, о чём говорил Глеб, когда обещал, что память вернётся. Я помню, как попал на остров, помню каждый день, проведённый там, и аварию — до мельчайших деталей, ровно до того момента, как встретился со скалой.

Врач делает пометки в планшете и ещё несколько секунд молча наблюдает за мной поверх очков.

— Владислав, благодарю за беседу. Ваше состояние более чем удовлетворительное. Вы можете перейти к следующему этапу.

— К какому этапу?

— Ева Сергеевна вам всё расскажет. Не переживайте.

Ева Сергеевна? Надо же, как официально. Но куда больше меня интересует Кира Сергеевна и местонахождение её непослушной задницы.

Я выхожу из кабинета, где меня снова ждёт Глеб, как верный пёс.

— Не обязательно пасти меня, как ребёнка. Можешь просто сказать номер кабинета.

— Во-первых, это моя работа, а во-вторых, ты мой друг… Точнее, во-первых, ты мой друг, а потом уже всё остальное.

— Работа? Здесь?

— Всё расскажу. Идём.

У конференц-зала нас встречает Ева. Ой, простите, Ева Сергеевна. Она прикладывает ключ-карту к электронному замку, и мы заходим в светлый зал с огромным экраном в торце длинного стола из натурального дерева.