смысл программы? Разве вы не должны подстраивать ситуации под проблему каждого участника?
— Искусственно создать нужную ситуацию почти невозможно, — отвечает Елена. — И, если честно, это было бы уже по-настоящему неэтично. Но благодаря глубокому знанию психологии мы можем собрать в одном социуме людей с нужными психотипами, задать среду и обстоятельства, при которых психика сама проявит всё, что прячет в обычной жизни.
Я всё ещё зол, сбит с толку и чувствую себя обманутым. Программа по-прежнему кажется мне сомнительной, но Елена хотя бы отвечает на вопросы, и я решаю выжать из этого максимум.
— И как вы тогда понимаете, что происходит с участниками в симуляции?
— По телесным и нейрофизиологическим маркерам. Наше оборудование непрерывно отслеживает сердечный ритм, дыхание, давление, насыщение крови кислородом, двигательную активность, фазы сна и биоэлектрическую активность мозга. Мы не «смотрим кино» о вашей жизни, но очень точно понимаем, что с вами происходит физиологически: спите вы, едите, бежите, тренируетесь или…
— Занимаетесь сексом, — заканчиваю я, понимая, что, по сути, трахнул их дочь почти у них на глазах.
Елена едва заметно краснеет и опускает взгляд.
— Да, вы правы. Когда участники вступают в интимные отношения, система это тоже фиксирует. Но никто из сотрудников не сидит круглосуточно у капсул и не подглядывает за вашей жизнью. У нас работают автоматические протоколы безопасности. Пока показатели в пределах нормы, мы не вмешиваемся. Дежурная команда подключается только тогда, когда видит критические отклонения.
— Как, например, в вашем случае, — вступает Сергей и протягивает мне лист с диаграммой. — Вот здесь видно: сразу после столкновения у вас резко выросла частота сердечных сокращений, дыхание стало прерывистым, давление подскочило, а затем сердечный ритм начал дестабилизироваться. Одновременно ЭЭГ показала картину острой стрессовой перегрузки.
Я ничего не понимаю в графиках перед собой. Просто лихорадочно скольжу глазами по линиям и молюсь, чтобы головная боль не прикончила меня прямо здесь.
— Проще говоря, — продолжает Сергей тем ровным голосом, от которого хочется швырнуть в него этой распечаткой, — ваш мозг не воспринял аварию как виртуальный эпизод. Он решил, что тело действительно погибает.
— В симуляции невозможно получить физическую травму, — спокойно добавляет Елена, — но нервная система реагирует не на «реальность» события, а на глубину переживания. Для вас удар, боль, потеря контроля, ощущение смерти были абсолютно настоящими. Когда показатели вышли в красную зону, система открыла аварийный доступ к последним минутам погружения. Мы увидели, что произошло, и начали экстренный вывод: разорвали контур погружения, стабилизировали дыхание и сердечный ритм. Но сознание не вернулось сразу. Организм ушёл в глубокое защитное торможение после тяжёлой стрессовой реакции.
— Вы думаете меня сейчас волнует, что я чуть не умер в вашей виртуальной игрушке?
— Простите, но разве…
— Я только что узнал, что три месяца моей жизни были ложью! Что девушка, в которую я влюбился, — просто подставная актриса в вашем эксперименте, а её сестра… — я бросаю яростный взгляд на Еву, — судя по всему, продюсер этого шоу.
— О нет, Влад, вы всё неправильно понимаете…
— Спасибо, что не дали мне умереть, — резко обрываю её я. — Но дальше слушать этот бред, завёрнутый в заботливые интонации, я не собираюсь!
Я вскакиваю так резко, что стул с треском валится на пол. Иду к двери, слышу, как Сергей и Елена пытаются меня остановить, но на их: «Владислав, давайте спокойно…» — уже отвечаю хлопком двери.
Быстрым шагом мчусь по светлому коридору обратно к холлу, откуда пришёл с Глебом. Самостоятельно я отсюда, скорее всего, не выберусь, но хотя бы попытаюсь. Пересекаю помещение и с облегчением вижу выход на широкий балкон, нависающий над двором, со стеклянным ограждением вместо перил. Выбегаю туда и, вцепившись в холодную металлическую кромку, начинаю жадно хватать воздух.
Опускаю голову, зажмуриваюсь.
Я на полном серьёзе не верю, что всё это происходит со мной.
Я сплю. Это сон. Я сейчас проснусь и буду всем рассказывать, какой блокбастер выдал мой мозг.
Открываю глаза — ничего не меняется. Передо мной густой зелёный лес, в воздухе стоит чистый запах хвои. Клиника явно спрятана от посторонних глаз и, вполне возможно, работает подпольно, вне закона. А может, это часть какого-нибудь секретного проекта. Я не выберусь отсюда сам. Я здесь материал. Объект. Чёрт возьми, я даже не знаю, где мои вещи, паспорт, в каком городе или хотя бы в какой стране нахожусь. Единственное, что помню, — разговор с Глебом по телефону, где он предлагает мне провести лето на острове, в доме его отца. А потом я уже лечу в самолёте.
Но куда я летел, если острова никогда не существовало?
— Фил, мне очень жаль, — слышу за спиной голос друга, хотя уже не уверен, друг ли он мне вообще.
— Ага. Как же.
— Ты неправильно всё понял.
— Да что ты? — фыркаю я и поворачиваюсь к нему. — Ты добровольно засунул себя в эту пробирку для опытов?
— Конечно. Как и ты.
— Ах да, я просто этого не помню.
Снова отворачиваюсь и сжимаю перила так, что в пальцах начинает ломить.
Глеб встаёт рядом, облокачивается на ограждение и пытается поймать мой взгляд.
— Фил, всё, что мы переживаем на острове, — реально. Да, физически мы лежим в капсулах, подключённые к миллиону проводов, но если подумать, любой наш жизненный опыт — это то, как его обрабатывает мозг.
— Смотрю, тебе здесь нормально голову промыли.
— Да господи, прекрати думать, что всё происходящее — какой-то зловещий заговор!
— Извини, но в фильмах такие истории никогда не заканчиваются хорошо. Обычно у учёных с милыми улыбками оказывается план по порабощению мира.
— Это не тот случай.
— Ну конечно.
— Послушай. — Глеб хватает меня за плечо и заставляет посмотреть на него. — Ты понимаешь, что не один это пережил?
В его голосе — лёгкий упрёк, и до меня наконец доходит, что именно он пытается сказать.
— Я тоже там был. Никто внутри симуляции не знает, что это симуляция, иначе в программе не было бы никакого смысла. И когда мне сказали, что ты разбился на мотоцикле, меня самого так накрыло тахикардией, что пришлось экстренно выводить из погружения.
Пазл медленно складывается. То, что всё происходящее на острове было воссоздано в виртуальной реальности, ещё не значит, что этого не было.
— Зачем ты вообще в программе?
— Сначала попал сюда как участник — проработать проблемы с отцом. Потом втянулся и стал скаутом.
— Скаутом? Это ещё что значит?
— Ищу подходящих кандидатов для программы. Когда ты вернулся из рехаба и рассказал мне обо всём, я понял, что остров тебе необходим.
На пару секунд я выпадаю из реальности. Сжимаю переносицу
