с ума сошел? — тихо говорю я. — Я это не приму.
Он поворачивается ко мне полностью.
— Примешь.
— Горан…
— Яна, — он перебивает жестко, но без злости. — Не начинай. Это не предмет для споров.
Я чувствую, как внутри поднимается знакомое раздражение.
— Ты опять все решаешь за меня?
Он ставит сковороду на минимальный огонь и смотрит на меня в упор.
— Нет. Я исправляю то, что натворил.
Я фыркаю.
— Деньгами?
— Да, в том числе деньгами, — спокойно отвечает он. — Потому что из-за меня вам пришлось жить так, как вы не должны были жить.
— Мы нормально жили! — тут же ерепенюсь я.
— Я знаю, — кивает он. — Ты справилась. Но ты не должна была справляться одна. И считать каждую покупку тоже не должна была.
Я сжимаю губы.
— И что? Ты теперь купишь мне новую жизнь?
— Ну квартиру, точно, — кивает он. — Это самый минимум, который только возможен. Несколько вариантов я уже подобрал. Сегодня поедем посмотрим.
Я моргаю.
— Что?..
— Работу и садик сегодня прогуляем. Нагоняя от начальства не будет, не переживай, — ухмыляется он.
— Горан, о чем ты говоришь?
— Говорю, что вам нужна нормальная квартира. В хорошем районе. С охраной. С качественным ремонтом. Без соседей, которые курят в подъезде и орут по ночам.
— Какого черта? — вырывается у меня. — Ты вообще слышишь себя?
— Слышу, — спокойно говорит он. — Ту твою квартиру можешь продать или сдавать. Мне все равно. Но туда вы не вернетесь.
— Ты не можешь просто…
— Могу, — перебивает он. — И сделаю. Все будет оформлено на тебя. Не на меня. Не на компанию. На тебя, Яна.
Я стою и не знаю, что сказать.
Он продолжает, будто это деловая встреча:
— На Никиту я открыл счет. Отдельный. Там будут лежать деньги. Его деньги. Это не обсуждается.
— Я не просила…
— Потому что привыкла не просить, — резко отвечает он. — По моей вине. Я вам должен, Яна. Очень сильно должен.
От этого "должен" меня передергивает.
Я не хотела быть его долгом.
Я хотела быть его семьей.
На кухне повисает тишина. Слышно только как Никита строит какую-то конструкцию из вилок, и она со звоном падает.
Горан смотрит на меня иначе, чем вчера. Уже без шока, без растерянности.
Сейчас он собранный.
— Я виноват в том, что вы жили так, как жили, — говорит он. — И я это закрою. Все, что могу — закрою.
И это звучит как-то так… обезоруживающе.
Потому что он не оправдывается, не объясняет, не выкручивается. Просто признает.
Я чувствую, как меня начинает трясти.
— Ты не можешь просто прийти и за один день все исправить.
— Не могу, — соглашается он. — Конечно, нет. Но я могу начать. Начать что-то делать.
Никита вдруг поднимает голову:
— Мам, мы с Гораном потом пойдем гулять! И в магазин игрушек! У нас там дела!
Я перевожу взгляд на сына.
— Какие дела?
Никита хитро улыбается.
— Секретные.
Горан усмехается краем губ.
— Мы договорились. Мужские дела.
Я смотрю на них обоих.
И у меня внутри все одновременно и сжимается, и теплеет.
— Садик тоже подберем другой, — добавляет Горан, уже спокойно. — Частный, хороший. Ближе к дому. Но это позже. Сначала жилье.
— Ты снова планируешь за меня, — тихо говорю я.
Он делает шаг ближе.
— Нет. Я предлагаю. А решать будешь ты.
Я закусываю губу.
— А если я решу остаться в старой квартире?
— Тогда я поменяю тебе все замки, дверь, и поставлю возле двери круглосуточную охрану, которая будет тебя повсюду сопровождать.
Я фыркаю.
— Не глупи, Яна. Ты же понимаешь, что сопротивляться глупо и бесполезно.
— Ты на меня давишь, Горан.
Он смотрит на меня тяжело. Долго.
— Да, давлю, — говорит наконец. — Потому что ты не должна все это тянуть на себе. Не должна была тогда, и не должна сейчас. Это не нормально, Яна.
Я открываю рот, но он продолжает.
— Можешь злиться, если хочешь. Но я уже облажался и теперь буду исправлять. Даже если тебе это не нравится.
— Ты опять все решаешь за меня.
— Отнюдь. Если бы я просто привез тебя в квартиру и сказал "живи здесь" — вот это было бы решать за тебя, — отвечает он спокойно. — А так ты сама выберешь то, что захочешь. Я только плачу. Разницу видишь?
Я смотрю на него.
— Ты невозможный.
— Знаю.
Глава 64
Полдня мы ездим по квартирам.
Я устала уже на второй.
На третьей начинаю придираться специально, из моего вечного чувства противоречия и вредности.
— Кухня маленькая.
— Окна на дорогу.
— Двор странный.
Горан не спорит. Только спрашивает:
— Не нравится?
И все.
Раньше он бы уже решил. Просто сказал бы "берем" и точка.
А вот сейчас — нет. Это не похоже на обычного Горана. И это меня нервирует.
Я ведь приготовилась держать оборону, а он ведет себя… нормально. Уверенно, настойчиво, но без давления.
После обеда Никита начинает ныть, что он устал и "все дома одинаковые", и мы идем на горку во дворе одного из жилых комплексов.
Я сажусь на лавку и смотрю, как он носится.
Горан стоит неподалеку. Не над душой, но держит ситуацию под контролем.
Я ловлю себя на том, что постоянно проверяю, как он с ним. Что он делает. Как говорит. Словно бы оцениваю.
Зачем я это делаю? Что я хочу увидеть?
Я и сама не знаю.
Никита съезжает один раз. Второй. Третий.
На четвертый он поскальзывается и съезжает вниз неловко, с переворотом.
Я моментально вскакиваю. Сердце тревожно колотится.
— Никита!
Он садится в снегу, губы дрожат, глаза блестят от слез.
Но Горан оказывается возле него раньше.
В отличие от меня, он не суетится и не паникует.
Приседает рядом на корточки.
— Дай посмотрю.
Никита мужественно пытается держаться, но в итоге слезы все равно текут из глаз.
— Больно, — шепчет он.
— Конечно больно. Ты ж не по ковру съехал.
Горан аккуратно закатывает штанину. Колено содрано, но ничего критичного.
— Это геройское падение, — говорит он серьезно. — За такие обычно медали дают.
