прикрывается, Истон с силой захлопывает ее, заставляя меня вздрогнуть.
— И что это, блядь, было?! – кричит он.
Он редко теряет самообладание, но когда набрасывается на меня, запах алкоголя изобличает причину его ярости.
— Ты пьян.
— Я, мать твою, в бешенстве! Скажи мне, какого черта здесь делал отец Кольта?!
— Он просто поздравлял меня с выступлением, – лгу я.
— Чушь собачья!
— Истон. Иди домой. Я не буду разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии.
— Ты трахалась с ним?! – его вопль повергает меня в шок.
— Что ты сказал?
— Ты слышала! Ты трахалась с ним?!
Звук пощечины, которую я наношу ему по щеке, оглушает нас обоих, но после такого обвинения он заслужил это и даже больше.
— Уходи, пока не сказал того, о чем мы оба пожалеем.
Хотя мне кажется, он уже перешел черту.
Темные круги под его глазами – ничто по сравнению с бурей в его взгляде. Он не в себе. Будь он трезв, то понял бы, насколько абсурдно сейчас звучит.
— Так ты сделала это? – на этот раз хрипло произносит он, и его ровный тон заставляет мое сердце биться быстрее. — Где ты это сделала, а? Вот на этом туалетном столике? У стены? На этом диване? Где, Скар?! – он хватает меня за предплечья, так сильно дрожа от ярости, что начинает трясти и меня.
— Убери от меня свои руки, Истон. Сейчас же! – сквозь стиснутые зубы приказываю я.
Он смотрит на меня с отвращением в своих потрясающих серых глазах, прежде чем отпустить.
— Как ты могла?
— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – горько отвечаю я, надеясь, что он не слышит боли в моем голосе.
— Знаешь что? К черту это и к черту тебя! Я даже не знаю, кто ты теперь.
— А я знаю, кто ты?! Просто уходи, Истон, – кричу я, чувствуя, как наворачиваются слезы. — Ты и так натворил достаточно.
— Думаю, ты права. Мне стоит уйти. Здесь для меня все равно больше ничего нет, – бросает он, прежде чем выбежать так же стремительно, как ворвался в мою жизнь.
Так уж повелось – Истон переворачивает мой мир с ног на голову, оставляя после себя лишь руины.
И я должна ненавидеть его за это.
Но вместо этого я ненавижу себя – за эту боль в груди, за то, что чувствую, будто он растоптал мое сердце, хотя даже не помню, когда успела ему его вручить.
Глава 21
Истон
Мой нож вонзается в стейк, будто рассекает самодовольное лицо Оуэна Тернера. Я никогда никого не ненавидел так сильно, как отца Кольта – а это о многом говорит, ведь ненависть всегда была моей базовой эмоцией по отношению к большинству людей.
— Истон, дорогой, ты разобьешь тарелку, если продолжишь в том же духе, – мягко подшучивает мама, едва улыбаясь. — Хочешь рассказать, что тебя так расстроило?
— Не особенно.
— Может, мы сможем помочь? – настаивает она, обмениваясь с мужем заговорщическим взглядом, молча умоляя его подключиться.
Дик принимает подсказку, откладывая нож и вилку, и складывает руки под подбородком.
— Выкладывай, Истон. Ты ходишь мрачнее тучи всю неделю. Это беспокоит твою мать.
— Я сам разберусь со своим дерьмом, спасибо.
— Не выражался, – строго одергивает он. — Очевидно же, что не разбираешься. И не думай, что я не знаю о твоих прогулах. Так что, что бы не случилось, просто скажи нам, чтобы мы помогли это исправить.
— Если это твой вариант отцовского разговора по душам – я пас. Я не собираюсь делиться с тобой личным, Дик, так что хватит выуживать.
— Истон, мы просто хотим помочь, – умоляюще говорит мать, ее серые глаза полны тревоги.
Черт.
— Ладно, – фыркаю я, откладывая приборы. — Ты бессердечный ублюдок, Дик, так что, может, действительно поможешь. Что бы ты сделал, узнав, что кто-то лезет к тому, что принадлежит тебе?
Его лицо тут же озаряется зловещей ухмылкой, тогда как мама хмурится, недовольная моей колкостью.
— Я бы поставил наглеца на место и припадал бы ему урок.
Ну разумеется.
Ричард Прайс известен тем, что из него нельзя делать дурака. Никогда. Его враги знают, что с ним лучше не связываться.
— Но только если речь идет о том, что действительно принадлежит мне, – он переводит взгляд на маму, затем на меня. — Так ли это?
Я резко киваю, сжимая челюсти так сильно, что кажется, зубы вот-вот треснут.
— Тогда я бы дал понять всем, кто здесь хозяин. Ты уже поговорил с этим человеком?
— Нет, – злобно признаюсь я.
— Значит, первая ошибка уже сделана. Не беги от конфронтации, Истон. Будь мужчиной – решай вопрос напрямую. Так ты хотя бы сохранишь самоуважение.
Дик возвращается к стейку, но мама не готова отпустить тему. Я делаю глоток воды и чуть не даюсь от ее вопроса:
— Тебя кто-то травит в колледже?
Дик лишь усмехается в ответ.
Считать ли шантаж с твоим секс-видео травлей, мам? Потому что тогда, да, – нас всех травят!
— Истона никто не травит, Наоми. Ты же знаешь своего сына, – слегка подтрунивает он, развлекаясь абсурдностью идеи.
Хотя Общество действительно доставляет уйму хлопот, в данный момент не они заставляют мое сердце сжиматься
А Скар.
Но, пожалуй, Дик прав. Если я хочу понять, что за игра ведется между Оуэном и ею, нужно идти к источнику. К сожалению, к Скарлетт я прийти не могу – я все испортил своим пьяным хамством в прошлый раз. Я дал гневу взять верх, и, если честно, до сих пор не остыл. Особенно когда картина их нежного шепота все еще жжет мне мозг. Видеться с ней в таком состоянии – плохая идея. Но вот встретиться с Оуэном, пока эта убийственная ярость еще во мне, – совсем другое дело.
—
