глазах вспыхивает ненависть.
— Он сгорел вместе с ней.
Даже рядом с камином от его слов мне становится холодно.
— Мне жаль.
— Мне не нужно твое сочувствие, – он резко обрывает меня. — Мне нужно твое слово, что со Скарлетт ничего не случится. Иначе это тебе стоит держаться подальше. Ясно?
— Кристально.
— Тогда нам больше не о чем говорить. Но учти: монстры повсюду. И самые опасные – те, кто еще не показал свое истинное лицо.

На следующий день я стою у выхода из аудитории Скарлетт, отсчитывая минуты до звонка. Когда она появляется и замечает меня, то проходит мимо с гордо поднятой головой, даже не удостоив взглядом.
Так дело не пойдет.
— Нам нужно поговорить, – я бросаюсь за ней, пытаясь не отстать от ее торопливых шагов.
— А, теперь ты хочешь поговорить? – она резко оборачивается. — Жаль, но у меня нет настроения тебя слушать.
— Скарлетт, просто дай мне шанс объясниться.
— Нет. Ты вел себя как полный мудак.
— Я мудак двадцать четыре на семь. Ты же знаешь, – пытаюсь пошутить я, но это лишь сильнее злит ее.
— Не старайся быть милым, Истон. Ты действительно меня обидел.
Дерьмо.
Я осторожно беру ее за руку, но она вырывается, не позволяя прикоснуться к ней.
Двойное дерьмо.
— Скар, пожалуйста. Пять минут. Просто выслушай.
Она резко останавливается, но отказывается смотреть на меня. В людном коридоре этот разговор не состоится – если я хочу ее полного внимания, нужно уединение. Я хватаю ее за руку и затаскиваю в пустую аудиторию, прежде чем она успевает опомниться.
— Ты должно быть шутишь! – кричит она, когда я запираю дверь. — Выпусти меня, Истон, или клянусь, я закричу!
— Давай! – бросаю я вызов, прижимая ее дрожащее тело к стене. — Кричи, Скар. Оскорбляй меня. Бей, если хочешь. Но ты не выйдешь, пока не выслушаешь меня.
— Зачем ты это делаешь? – шепчет она, внезапно сникшая, уставившись в пол. — Просто отпусти меня.
Я бережно поднимаю ее подбородок, встречаясь с огромными карими глазами, едва скрытыми за очками.
— Не думаю, что смогу, Скар, – признаюсь я, озвучивая то, что давно знал в глубине сердца.
Она отворачивается, но не так быстро, чтобы я не разглядел вопросы в ее взгляде. Вопросы, на которые у меня нет ответов. Кроме одного.
— Прости за мою ревность той ночью. Я был пьян, зациклен на своей ерунде, и когда увидел тебя с Оуэном... просто сорвался. Это не оправдание, но другого объяснения у меня нет. И еще – обещаю, что такого больше не повторится. Прости.
— Так это была ревность? – скептически фыркает она.
— Блядь, да. Я ревновал, что кто-то другой может быть рядом. Мне это не понравилось.
— Ты ясно дал это понять.
— Прости, – повторяю я, нежно проводя костяшками по ее щеке, но ее отказ встретиться взглядом ранит сильнее любых упреков.
— Оуэн просто друг семьи. Тебе стоило спросить меня, а не делать поспешные выводы.
То, с какой любовью она произносит его имя, воспламеняет мою душу. Но на этот раз я сдерживаюсь – иначе потеряю Скар раньше, чем готов.
— Ненавижу, как ты произносишь его имя, – признаюсь, прижимаясь виском к ее виску.
— Как?
— С благоговением. Мне это не нравится.
— Мне тоже многое не нравится. Например, твоя несдержанность, – нервно усмехается она.
— Ты винишь меня? Я не умею делиться, Скар. И уж точно не собираюсь делиться тобой.
Тяжесть этих слов повисает в воздухе между нами.
— Он был добр ко мне, Истон, – наконец шепчет она после паузы. — Если ты не можешь с этим смириться, тогда, возможно, нам стоит...
Я прикладываю палец к ее губам, не давая договорить.
— Вот как, да? – делаю вид, что мне все равно, но в голосе слышна горечь. — Ты предпочтешь его мне?
— Я предпочитаю людей, которые уважают меня.
— А я разве не уважаю?
— Ты не отличался уважительным поведением со мной, Истон, – ее слова разрывают мне сердце пополам.
— Я уважаю тебя, Скарлетт.
— Если это правда, тогда прими мой выбор. В том числе людей, которых я впускаю в свою жизнь.
— Я один из них? – я провожу большим пальцем по ее пухлой нижней губе.
— Ист...
— Просто скажи, Скар. Ты бы боролась за меня так же, как только что боролась за него?
— Это другое.
— Почему?
— Потому что он не может причинить мне боль. А ты – можешь.
Господи, ты убиваешь меня, Скар.
— Иногда боль может быть приятной.
— Ист...
— Хочешь, я покажу тебе, Скар? – мое дыхание смешивается с дыханием, слетающим с ее губ, пока мой взгляд прикован к ним.
— Истон, – умоляет она.
— Позволь мне показать, как чертовски приятна может быть боль.
— Не надо, – продолжает молить она, хотя ее тело уже жаждет моих прикосновений.
Мои руки подбираются к подолу ее мешковатого свитера – любимой маскировки, скрывающей истинную красоту.
— Скажи, что хочешь моей боли так же, как я жажду твоей.
Она вздрагивает, когда мои пальцы скользят по плоскому животу.
— Я злюсь на тебя, – повторяет она, затаив дыхание.
— Злись. Ненавидь, если хочешь. Мне плевать. Просто позволь мне показать тебе мою версию боли.
Я облизываю губы и опускаюсь на колени, не отрывая от нее взгляда. Я поднимаю ее уродливую коричневую юбку, обнажая хлопковые трусики. Влажное пятнышко в самом центре выдает ее возбуждение.
— Только скажи, Скар. Я уже стою перед тобой на коленях. Умоляю о милости.
— Покажи мне.
И, черт возьми, ее приказ звучит как музыка для моих ушей.
Мой нос скользит по ее лону, вдыхая аромат ее возбуждения, пока я медленно стягиваю ее трусики вниз и бережно убираю из в карман. Снова подняв
