не меркнет.
— Ты прав. Прости, Скарлетт, если я тебя смутила. Просто я так рада! Знаешь, Истон никогда раньше не приводил девушек на семейный ужин.
— Господи, мам, – закатывает глаза Истон, но улыбается. — Дик сказал дать ей передохнуть, а не добавить давления. Да и это неправда – Кеннеди у нас бывает постоянно.
Она в ответ тоже закатывает глаза, и я едва сдерживаю смех, понимая, откуда у Истона этот бунтарский нрав.
— Кеннеди для вас, мальчиков, как сестра. Она не в счет.
— Обязательно передам ей это, – дразнит он в ответ.
— Лучше не надо. Райленды не славятся чувством юмора, – сухо замечает Ричард, явно не разделяя веселья.
— Кен не такая, как ее отец или брат. Она понимает шутки.
— Я согласна с Ричардом, дорогой. Помнишь, как в девять лет один мальчик дразнил тебя, потому что ты был новенький в школе? Она сломала ему нос.
— Это не в счет, мам. Потому что это был Томми-бой, а теперь она сама выходит за этого придурка замуж.
— Хорошо, а как насчет того раза, когда она столкнула сына Коллин с вашего домика на дереве и сломала ему руку?
— Кольт сам напросился, – пожимает плечами Истон, ничуть не раскаиваясь. — Идиот пытался украсть ее первый поцелуй. Должен был знать, что она даст сдачи.
— Ты все оправдываешь ее, но с этой девочкой что-то не так. В ней слишком много скрытой агрессии, – беспокоится мама, и ее лицо омрачается.
— Она просто вспыльчивая. Да и то – мы же были детьми.
— Все равно я рада, что твое сердце выбрало девушку, которая не торопится выпускать когти, – подмигивает она мне.
— У Скарлетт тоже есть когти, мам, – смеется Истон, снова сжимая мое бедро. — Просто не такие острые, как у Кен.
Я ерзаю на стуле, чувствуя неожиданный укол ревности.
— Не знала, что ты и Кеннеди Райленд настолько близки, – бормочу я так, чтобы его родители не услышали.
— Она одна из моих лучших друзей.
— Было ли между вами что-то большее?
Уголок его губ кривится в хитрой ухмылке, когда он наклоняется ко мне.
— Если скажу "да", ты заревнуешь? – дразнит он.
Да.
— Нет, – лгу я.
— Врунья, – весело ухмыляется он, поправляя мои очки. — Не переживай из-за Кен. Мама права – она мне как сестра, которой у меня никогда не было.
Я закусываю губу, не до конца убежденная.
— Хватит о Кеннеди Райленд. Я хочу знать, как давно вы двое вместе.
— Не так давно, – отвечаю я.
— Всю жизнь, – произносит Истон одновременно со мной.
Я хватаю стакан воды перед собой, пытаясь скрыть румянец, который поднимается от пяток до макушки. Сердце готово выпрыгнуть из груди – от смущения и от восторга из-за его мгновенной реакции. Истон рядом со мной широко улыбается, но выражение лица за его спиной по-настоящему приковывает мое внимание. Он этого не видит, но я вижу. На лице Ричарда Прайса тот же счастливый блеск, который его мама не в силах скрыть весь вечер.
Его отчим рад за него.
Я знаю, что Истон не ладит с этим известным банкиром, но в его глазах нет и тени той ярости, которую я ожидала увидеть. Только искрящееся тепло, пока он наблюдает за счастьем сына. Но за этой эмоцией кроется что-то еще. Пытаясь незаметно разгадать, что скрывают его карие глаза, я с удивлением осознаю: страх.
— Я слышал, как хорошо ты поешь, – ровным тоном говорит он, замечая мой взгляд.
Истон напрягает плечи, почувствовав, как я застываю. Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, бывал ли Ричард Прайс на концертах в "Латунной Гильдии", но не могу представить его там.
— Наоми говорит, что именно ты – причина, по которой скамьи в церкви твоего дяди полны каждое воскресенье, – добавляет он, и я тихо выдыхаю с облегчением.
— Спасибо. Мне нравится это делать.
— И именно этим ты планируешь заниматься после выпуска? – в его голосе явная доля скепсиса.
— Пение для меня просто хобби. Честно говоря, я еще не решила, чем хочу заниматься. Но мне нравится учить детей из нашей общины музыке, поэтому в следующем году я думаю получить степень в области детского образования.
— Хм. Рад слышать, что у тебя есть план. В отличие от Истона, который даже не задумывался о таком.
— Ричард… – мама Истона бросает предупреждающий взгляд.
— Пусть говорит, мам. Я уже привык.
— А я – нет. Ты уже взрослый, Истон. Пора определиться, чем ты собираешься заниматься в жизни. Особенно, если хочешь делить ее с кем-то, – отчитывает его отчим, не слишком тонко кивая в мою сторону.
— Он найдет свой путь, Ричард. Просто дай ему время, – защищает сына Наоми.
— Время – роскошь, которой у него нет. Ему двадцать три, Наоми, а не три. Хватит с ним нянчиться.
— Тебе обязательно быть таким придурком, Дик? Неужели нельзя хоть один ужин провести без твоих нравоучений?
— Нет. Если не я, то кто? Кто-то же должен держать тебя в узде.
— Иди к черту, – рычит Истон, вставая и отодвигая мой стул, давая понять, что мы уходим.
— Истон… – умоляюще произносит его мать.
— Ужин был прекрасным, мам. Я провожу Скарлетт к себе. Если, конечно, Верховный Дик не против?
Я встаю и виновато улыбаюсь его матери.
— Было очень приятно, миссис Прайс. Мистер Прайс.
— И мне, Скарлетт. Надеюсь, мы еще увидимся.
Я киваю и бросаю взгляд на отчима Истона, но он уже склонил голову, пряча лицо.
Истон хватает меня за руку и почти бегом выводит из столовой.
— Куда мы идем?
— Я же сказал. В мою комнату. Это единственное место в доме, где можно найти покой.
Мы поднимаемся по лестнице, и я замечаю вооруженную охрану на каждом этаже.
— Твой отчим явно заботится о безопасности. Чувствуется, будто мы в Форт-Ноксе.
Истон лишь молча кивает, не поддерживая разговор. Я не настаиваю – очевидно, что последнее, о чем он хочет говорить, это его отчим.
— Сюда, – он открывает последнюю дверь на третьем этаже.
Когда я переступаю порог, у меня отвисает челюсть.
Комната Истона именно
