черт возьми. Ты же знаешь, я не хотел никого оскорбить. Наоми – чистой души человек.
Я внимательно смотрю на этого придурка и вижу, что он говорит правду. Он просто не может не быть бесчувственным кретином, выбалтывая любую гадость.
Линкольн усаживает меня на кровать, а Финн приносит мокрое полотенце. Только сейчас замечаю: Стоун исчезла. Как и ноутбук.
— Кому-то надо досмотреть видео, – смущенно объясняет Финн. — Решили, что тебе будет легче, если это сделает она.
Верно. Кто знает, какие еще "сюрпризы" там есть.
— Чего ты хочешь? – настойчиво спрашивает Линкольн.
— Я хочу, чтобы все эти ублюдки из Общества были мертвы. Вот что.
— Обещаю, ты получишь свою месть.
— Получу? Пока что все козыри у них.
Он вздыхает, проводя рукой по золотистым волосам.
Кольт стоит у двери, соблюдая дистанцию. Финн, напротив, берет мою куртку, садится рядом и протягивает сигарету. Он ненавидит, когда я курю, но сейчас мне нужно хоть что-то, чтобы заглушить мерзость вокруг.
— Ты понимаешь, что они сделают это видео достоянием всего Эшвилла? – тихо говорит он, разделяя мою боль.
— Мать будет опозорена.
— Думаю, это и есть их цель, – мрачно добавляет Линкольн.
— Не бей меня снова, но я должен это сказать. Если на видео не твой отчим – это больше чем просто позор. Прайс подаст на развод. Он слишком горд, – объясняет Кольт, виновато хмуря брови.
— Это Ричард. Готов поспорить на свою жизнью, это он.
— И все же, его лица не видно, Ист. Многие решат обратное.
Черт. Он прав.
Даже если это Дик – сплетни добьют его самолюбие. Не говоря уже о репутации компании. Он может любить мою мать, но работа для него всегда на первом месте.
— Зачем они выбрали ее? Почему она?
— Из-за твоей реакции. Потому что из-за нее тебе будет больнее всего, – тихо говорит Линкольн. — Они взяли нас за яйца. После того, как Финн не выполнил их требования, они перестали церемониться.
— Какого хрена они от меня хотят?
— Разве не очевидно? – безрадостно отвечает Линкольн. — В письме сказано: "Дайте нам ваше – или мы покажем наше. Они хотят видео со Скарлетт.
— Выбор прост, брат – либо она, либо твоя мать. Решай, кто из них сможет пережить позор. Как только это дерьмо окажется в сети, его уже не удалить. Оно останется там навсегда, – вступает Финн. Он присаживается передо мной на корточки, сжимает мои колени и смотрит мне прямо в глаза, в его взгляде читается глубокая печаль. — Решение за тобой. Кого ты готов защитить? А кого отдашь на съедение волкам?
— Да зачем ты вообще его об этом спрашиваешь? Кого волнует эта племянница пастора? – возмущенно спрашивает Кольт.
— Истона волнует. Разве нет? –грустно вставляет Линкольн.
Финн кивком подтверждает его догадку – Скарлетт значит для меня больше, чем просто очередная жертва Общества.
Но это было до того, как они тронули мою мать.
— Нет. Я разберусь.
Я чувствую, как их скептические взгляды прожигают меня насквозь, но они не понимают одного – моя мать уже перенесла больше страданий, чем мне доведется пережить за две жизни. Я не позволю подвергнуть ее такому унижению – разрушить ее мир с такой жестокостью.
Не снова.
Если для защиты матери мне придется растоптать свое сердце – пусть будет так. Скарлетт никогда мне этого не простит, но я всегда знал, что в конечном итоге уничтожу ее. Просто не представлял, что это будет так больно.
Чтобы защитить женщину, подарившую мне жизнь, я должен уничтожить ту, что дала мне надежду.
— Ты уверен?
— Да, – сквозь стиснутые зубы говорю я. — Они хотят секс-видео? Я дам им это проклятое видео.
Глава 20
Скарлетт
Стук в дверь моей гримерной мгновенно вызывает улыбку на губах.
Истон.
Прошла целая неделя с нашей последней встречи. Он не появлялся ни на занятиях, ни где-либо еще в кампусе, насколько мне известно. Нелегко признать, насколько сильно я тосковала по Темному Принцу Эшвилла, как остро ощущала его отсутствие. То, что Истон дал мне передышку, означало лишь одно – он понимал: мне нужно время осмыслить происходящее между нами. Тревожно осознавать, что он лучше меня чувствует, чего я на самом деле хочу.
Но я устала ждать.
Я была готова спросить у кого-то из его друзей, все ли с ним в порядке, но его сообщение о том, что он придет на мой концерт сегодня вечером, развеяло все тревоги. Однако моя глупая улыбка меркнет, когда дверь открывается, и вместо серебристых глаз, по которым я так скучала, меня встречают глаза цвета лесной зелени.
— Оуэн... – я запинаюсь от неожиданности, поспешно накидывая халат.
— Скарлетт, – улыбается он, приближаясь и оставляя целомудренный поцелуй на моей щеке. — Я думал, работа здесь хоть немного избавит тебя от скромности, но, вижу, ошибался, – шутит он, слегка потянув за пояс моего шелкового халата.
— Не знала, что ты придешь сегодня.
— К сожалению, я не смог отказать себе в таком удовольствии. Да и соскучился по твоему пению.
Его мягкая, искренняя улыбка мгновенно разряжает мое напряжение.
— Если бы ты предупредил, я бы подготовила что-то специально для тебя.
Оуэн обожает, когда я исполняю "Черный Дрозд" Beatles. Моя мама пела мне эту песню как колыбельную. Только после ее смерти я узнала, что это было их с Оуэном общим сокровенным воспоминанием, которое она старалась сохранить, напевая мне ее каждый вечер.
Когда Истон попросил меня спеть для него той ночью на кухне, я сама удивилась своему выбору. Для него это могло быть просто балладой, но для меня она символизировала заключенную в клетку любовь, жаждущую свободы. Я не позволяю себе задумываться, что это значит. Ясно лишь одно – Истон умеет вытягивать из меня то, чего я сама не ожидаю. Даже в таком простом деле, как выбор песни.
— Обещаю, в следующий раз предупрежу заранее, – Оуэн выводит меня из раздумий. —
