– Джулианна, ты никогда не была лишь моей подружкой. Ты была моей возлюбленной. И мы с тобой по-прежнему остаемся влюбленной парой.
– Разве такое забудется? – Джулия махнула в сторону спальни, прикрыв глаза и вспоминая их первую ночь. – Я была здесь удивительно счастлива… А сегодня я иду с тобой в Уффици уже как твоя жена и мы вместе будем открывать выставку твоих иллюстраций.
– Это нашииллюстрации. Я люблю тебя сильнее, чем прежде. Никогда не думал, что такое возможно.
– Я тоже люблю тебя сильнее, чем прежде. – Джулия опустила голову, разглядывая свой безупречный педикюр. Красный лак на ногтях ее ног переливался в свете ламп. – Твоя любовь исцелила меня… Многие стороны моей личности, – добавила она.
Габриель положил бритву на стол:
– Не знаю, почему ты обожаешь заводить нежные речи, когда я бреюсь. – Он безуспешно пытался не запачкать ее белый шелковый халат пеной для бритья. – По-моему, мы сейчас должны были бы вовсю заниматься сексом.
– Нельзя, – засмеялась Джулия. – В Уффици нас ждут к семи. Почетным гостям невежливо опаздывать.
– Но еще хуже, если один из почетных гостей будет весь вечер ходить с недовольной физиономией, потому что ему не справиться со своей эрекцией и желанием. Мы поссорились. Потом помирились. Ты задолжала мне импровизированный секс.
Джулия опустила руку, потрогав бугор на его джинсах.
– Профессор, я понимаю ваш физиологический дискомфорт и рада бы помочь. Но мне нужно успеть собраться. Ты только посмотри на мои волосы.
Габриель отошел, любуясь ее темными локонами, на одном из которых белела полоска, оставленная пенкой для бритья.
– Отлично, – фыркнул он. – Но тогда не удивляйся, если в Уффици я утащу тебя в коридор, прижму к стене и…
– На это я и рассчитываю, Супермен. – Джулия слегка закусила ему мочку уха. – И да будет тебе известно, что я тоже люблю свое тело, когда оно с твоим.
* * *
Вскоре Джулия вышла в гостиную их номера, где ее дожидался Габриель.
– И как? – спросила она.
Габриель встал, снял очки и отшвырнул книгу, которую читал.
Он взял Джулию за руку и заставил сделать полный оборот, разглядывая со всех сторон. Ее платье от «Валентино» было очень женственным. Овальный вырез на шее, короткий цельнокроеный рукав, изящный лиф и пышный подол. Платье было сшито из ярко-красной тафты.
Джулия дотронулась до подола платья, которое было чуть выше колена.
– Наверное, вместо него мне стоило купить что-то черное.
– Нет. – Габриель скользнул взглядом по ее ключицам, по груди, а затем стал разглядывать ее длинные красивые ноги. – Красный просто великолепен.
На Джулии были черные туфли от «Прада» на высокой шпильке.
– Значит, миссис Эмерсон, вы скрывали эти туфли от меня. Не припомню, чтобы я их видел.
– Секреты есть не только у вас, профессор, – ответила Джулия, кокетливо изгибая брови.
Улыбка сползла с лица Габриеля. Джулия оглядела туфли и сказала:
– Но я могу устроить частный показ.
– В каком-нибудь темном углу Уффици?
Их глаза встретились. Джулия кивнула.
– Ты неотразима, – сказал Габриель, целуя ее в щеку. – Гости будут смотреть не на Боттичелли, а на тебя.
– Не говори так, Габриель. Я уже нервничаю. – Она смахнула с его плеч несуществующую пылинку, затем поправила черный галстук-бабочку. – Ты тоже неотразим. Я редко вижу тебя в смокинге, а мне это так нравится.
– Я могу устроить частный показ.
Габриель приложился губами к ее руке и закрыл глаза, вдыхая аромат туалетной воды.
– Розы, – сообщил он. – Ты сменила духи.
– Это «Благородная афганская роза». Правда, тонкий запах? Взаимовыгодная торговля. Страна получает возможности для развития.
– Только ты можешь выбирать духи на основании утверждений какой-то компании. Что сделал я, чтобы заслужить тебя? – шепотом спросил Габриель, внимательно глядя на нее.
– Ты заслуживаешь счастья. Почему ты не позволяешь себе поверить в это?
Габриель бросил на нее еще один внимательный взгляд, потом взял за руку и повел к двери.
Пока они шли, Джулию пронзила внезапная мысль, от которой на сердце сразу стало тяжело. Она вдруг поняла, что ее любовь не исцелила Габриеля.
* * *
– Professore. Signora, – произнес улыбающийся Лоренцо, помощник доктора Витали, встретив их у входа в Галерею Уффици.
Они вошли. Лоренцо тут же принялся излагать им план вечера:
– Вначале мы немного пообщаемся с журналистами. Далее вы торжественно откроете выставку. Затем осмотр коллекции, общий прием и, наконец, обед для более узкого круга.
Габриель по-итальянски выразил свое согласие, одновременно стиснув руку Джулии.
Лоренцо провел их в холл, где уже собралось около сотни человек. Джулия увидела немало знакомых лиц. Их она помнила по лекции, которую Габриель читал здесь полтора года назад. Все мужчины, кроме журналистов, были в смокингах; все женщины – в вечерних платьях, порой очень длинных, шуршащих по полу наподобие шлейфа.
Джулия невольно смутилась, взглянув на свои голые колени.
Вскоре собравшиеся плотным кольцом окружили Эмерсонов. Габриель пожимал руки, обменивался любезностями и не забывал представлять Джулию, называя ее «моя прекрасная жена». Он говорил то по-итальянски, то по-французски, то по-немецки, легко переходя с одного языка на другой. Габриель держался очень уверенно. Джулию он ни на секунду не отпускал от себя. Его рука так и лежала у нее на талии.
Они последовали за dottore Витали в зал, где была развернута выставка иллюстраций, как вдруг Джулия застыла на месте. В пятидесяти футах от нее стоял профессор Паччиани, держа под руку высокую темноволосую женщину.
У Джулии округлились глаза.
На мгновение ей показалось, что рядом с Паччиани стоит Криста Петерсон, но, вглядевшись, она облегченно вздохнула. При внешнем сходстве спутница итальянца была лет на десять старше Кристы.
Габриель почувствовал, что Джулия остановилась, но в этот момент он говорил с Витали, давая последние распоряжения по выставке. Затем он взглянул туда, куда смотрела жена, и почти зарычал.
– Полагаю, вы знакомы с профессором Паччиани, – шепотом спросил Витали, наклоняясь к уху Габриеля. – По вашему распоряжению мы пригласили университетских профессоров.
– Конечно, – ответил Габриель, сожалея, что не снабдил директора списком тех, кого не надо приглашать.
