пока наконец не ответил:
– Вы правы.
– Как мы будем обыскивать замок? Он же огромный.
– Оставьте это мне. Жду не дождусь возможности взглянуть на него сегодня ночью.
– Но… откуда вы знаете, с чего начать? Мы ведь даже не знаем, что именно ищем.
– Человеческие существа удивительно предсказуемы. Благородные лорды особенно. Если в этом замке спрятано что-то интересное, я это найду.
– А что, если он настоящий параноик и держит это при себе, что бы это ни было?
– Я это найду, куда бы он это ни засунул. Мне приходилось погружаться намного глубже даже в поисках менее ценных артефактов. И я не имею в виду что-то сексуальное. Хотя кое-что сексуальное тоже было. Ваш фамильяр делился с вами моими наблюдениям об анальных проникновениях?
– Делился. Я рада, что вы считаете себя таким остроумным. Не стоит погружаться слишком глубоко в Уэллсли. Если он умрет, может начаться война.
– И? – уточнил Мордант.
– Я здесь не для того, чтобы развязать войну.
– Они обвинят во всем Кент.
– Но я-то буду винить себя за смерти тех сотен или тысяч, которых унесет эта война.
Мордант посмотрел на нее так, словно она была неземным созданием.
– Что? – спросила Аурианна.
– Совесть – тяжкое бремя, вероятно.
– Справляться с ее отсутствием – не менее тяжкая ноша.
– Можете ли вы справиться с еще одной ношей и передать мне поднос?
Аурианна повернулась к изысканному буфету слева от нее, на котором стоял поднос.
– Вы собираетесь есть? Вы им настолько доверяете?
– Разумеется, нет, – уверил ее Мордант. Он выбрал блюда с подноса и принялся кидать их в камин, ни разу не промахнувшись. – Давайте сделаем вид, что вы ели.
Спальня наполнилась дымом из-за сожженой гусиной ножки, обуглившегося пирога с сыром и луком-пореем и марципановых пирожных, превратившихся в пепел. Вино они вылили в цветочный горшок.
Уже после этого Мордант изучил этикетку на бутылке:
– Если в нем не было ничего постороннего, то мы только что совершили преступление.
– В самом деле? Вам только эта часть нашего предприятия кажется преступлением?
– Мне стоит заглянуть в погреб лорда. – Мордант понюхал пустую бутылку. – Оно великолепно. Я в этом разбираюсь.
Аурианна едва успела убедиться, что бордо в самом деле имело божественный аромат – бархатистый, обволакивающий, восхитительно пряный, – как по замку эхом разнесся крик.
Крик перешел в визгливое хихиканье. Из коридора послышался звук торопливых шагов. Мордант надел шлем и открыл дверь.
Мимо пробежала девочка, за ней проследовали две недовольные няни, которые призывали ее вести себя прилично и возвращаться в кровать. По их замечаниям Аурианна поняла, что девочка – с розовыми щеками, ясными глазами и блестящими локонами – была Гвендолин, дочь лорда Уэллсли.
Девочка задержалась возле них, чтобы показать Морданту язык, раздувая щеки и издавая неприличные звуки, и унеслась прочь, не переставая хихикать. Няни исчезли вслед за ней.
Аурианна и Мордант молча посмотрели друг на друга. Он закрыл дверь.
– В жизни не видел более здорового и бодрого ребенка, – отметил Мордант.
– В обычной ситуации я бы напомнила, что не все заболевания настолько очевидны, – сказала Аурианна, – но ее отец описал ряд симптомов, один тревожнее другого, а этот ребенок определенно не был прикован к постели, не кашлял кровью и не страдал от рвоты.
– Здесь творится черт знает что. Вы знаете, сколько сейчас времени? Я не нашел места для часов в этих дурацких доспехах.
– Следовало положить их в гульфик, – посоветовала Аурианна, доставая свои карманные часы.
– В моем гульфике уже нет свободного места.
– И что же вы туда положили?
– Свой носок.
Аурианна бросила на гульфик скептический взгляд.
– Мне пришлось его свернуть, – сказал Мордонт.
– Половина двенадцатого, – объявила Аурианна, стараясь, чтобы ее голос звучал громче, чем стук, который производил Мордант, проверяя ударопрочность гульфика.
– Сойдет. Помогите мне снять доспехи, – попросил Мордант.
Ни Аурианна, ни Мордант ничего не смыслили в пластинчатых доспехах, поэтому, пока они сообразили, что и как снимается, успели прищемить себе все пальцы и вспомнили все известные им нецензурные слова.
Плащ Тени лежал на дне сумки Аурианны, как и положено вещи, к которой не хочется прикасаться. Она бы хотела, чтобы у нее была для этого пара щипцов, но пришлось довольствоваться большим и указательным пальцами.
– Это же лучший генуэзский бархат. Не надо обращаться с ним как с грязным подгузником, – возмутился Мордант.
Его кожаные перчатки Аурианна достала из сумки таким же способом. Мордант выхватил перчатки из ее рук. Он встряхнул плащ и накинул его на плечи. Внезапно вспомнив что-то, он уложил доспехи стража на собачью лежанку и прикрыл сверху одеялом, так что могло показаться, что в этой кровати спит человек.
Чтобы завершить трансформацию из благородного рыцаря в убийцу, осталось лишь удалить фальшивую кожу, которая скрывала его Знак. Он заклинил дверь в комнату кочергой, чтобы им не помешали.
– Наконец-то, – сказал он, когда Аурианна достала свои инструменты. – Рука ужасно чешется.
– Зуд. Нормальное явление.
– Все эти манипуляции оказались неожиданно отталкивающими. Как по мне, Целители не так далеко ушли от тех, кто выбирает Темные пути.
Аурианна обработала его и свои руки хлютоформом.
– Занти специализируется на регенерации. Не стоит из-за этого беспокоиться.
– Она срезала кожу с собственной ладони.
– И через минуту сама себя вылечила.
– Почему же она не может таким же способом восстановить и мои сейд-каналы?
– Я же говорила, что механизмы развития тканей сейда в организме человека все еще не изучены. У млекопитающих эти процессы происходят в эмбриональном периоде, пока никому не удалось найти способ запустить их у взрослых.
– Эх.
– Согласна, – сказала Аурианна, нажимая на пересаженную ему кожу. – Как же не хочется возвращать вашей руке привычный вид: трансплантат выглядит превосходно.
– Снимите его поскорее. Эта штука душит мою магию.
– Прекрасное врастание капилляров, – любовалась трансплантатом Аурианна, поднеся руку Морданта к свету. – Васкуляризация[94] успешно завершена. Вы уверены, что не хотите оставить все как есть? С профессиональной точки зрения удаление такого трансплантата кажется ошибкой, кроме того, у вас есть редкий шанс начать новую жизнь человека, не отмеченного клеймом монстра.
– Мне нравится мое клеймо. Мне нравится быть монстром.
– Как жаль. Тогда садитесь. Дело это не быстрое.
Мордант сел на кровать Аурианны. Она уложила его руку на подушку. Условия, разумеется, были далеки от идеальных: она сделала бы строгое внушение любому ученику, который собрался бы оперировать в подобных обстоятельствах.
Она удаляла пересаженную кожу серебряной кюреткой, миллиметр за миллиметром, будто проводила хирургическую обработку при отторжении трансплантата и удаляла лоскут некротизированной ткани. Мало-помалу проявлялась адская гончая – изогнутые рога, пустые глазницы, оскаленные зубы.
Аурианна прикоснулась Знаком к
