не споткнувшись на первом этаже. Не раздумывая, я бросился к лестнице, ведущей в спортзал. Ноги казались тяжелыми, не желали двигаться быстрее, но я заставил себя идти к стальной двери, за которой был подвал.
Дрожащими пальцами я набрал код и тихо усмехнулся. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного ни к одной чертовой киске, кроме этой женщины. Эта маленькая беглянка была просто чертовски мучительно красива в тот момент. Воплощенная в жизнь эротическая мечта.
Я ошибся с кодом и громко выругался. Сейчас было не время валять дурака, и я сделал глубокий вдох и снова набрал номер. Дверь распахнулась, и я бросился вниз по ступенькам. Я нашел ее на полу, она смеялась надо мной. С моих губ сорвались ругательства на итальянском, я снял ремень и сильно ударил себя по ноге. Она перестала смеяться, и её глаза расширились.
— Ты в порядке? — спросила она через мгновение.
— Что я тебе говорил? — В моём тоне прозвучал гнев.
— У тебя были дела.
— У меня были дела. Почему ты присылаешь мне свои полуобнажённые фотографии с зажимом для клитора? — Она прикусила нижнюю губу. — Я серьезно, Камилла. Мне нужно управлять империей, а ты не облегчаешь мне задачу.
— Извини, ты можешь идти и управлять ею. Я буду вести себя хорошо.
Я усмехнулся:
— Ты будешь вести себя хорошо? Почему-то я в этом сомневаюсь.
Я потянулся к ней и без усилий поднял на руки. Она пронзительно вскрикнула, когда я понес ее к кресту. Я бережно хранил в памяти тот первый раз, когда она лежала на спине, и сегодня я был особенно настойчив.
Сегодня она сполна ощутит мой гнев.
ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Никогда еще моя жизнь не казалась мне такой полной. Моя жена пробудила во мне что-то, что заставило замолчать тьму внутри, одолев демона, которого я носил в себе.
Секс стал еще интереснее, и мы проводили больше времени в темнице, чем в нашей спальне. Я и представить себе не мог, что она станет светом в моей тьме, принесет мне покой, который я никогда не считал возможным. То, что она до сих пор не забеременела, было милостью божией. Это чудо.
Я никогда в жизни так много не трахался. Мне казалось, что это все, чего я когда-либо хотел, и почему-то казалось, что она тоже этого хотела. Мы были чертовски прекрасны, в хаотичном беспорядке, переплетаясь друг с другом.
Я только заснул, как зазвонил мой телефон. Мои глаза жгло, когда я открыл их и нащупал чертову штуковину на прикроватной тумбочке. Это был Роберто. Я схватил телефон и сразу услышал в его голосе тревогу, когда он рявкнул:
— Альфонсо, тащи свою задницу домой прямо сейчас.
— Что случилось? — спросил я как можно тише и встал с кровати.
— Не по телефону, но дело плохо.
— Я уже в пути.
— Всё в порядке? — спросила Камилла.
— Мне нужно домой.
— Что случилось? — Ками тоже не спала.
Я нежно обхватил её лицо рукой.
— Роберто не хочет говорить об этом по телефону, но он подтвердил, что всё плохо. Просто ложись спать, хорошо?
— Я хочу пойти с тобой.
— Нет, ты останешься здесь. Ты будешь в безопасности. Я позвоню тебе утром, обещаю. — Я быстро, но страстно поцеловал её и поспешил в ванную, чтобы одеться.
Полчаса спустя мы с Нико уже были в воздухе и направлялись к дому, в котором я вырос. Через два часа самолёт приземлился, и нас уже ждал Роберто. Нико запрыгнул в переднюю часть внедорожника вместе с Ленни, одним из охранников моего брата, а мы сели сзади.
— Что, чёрт возьми, произошло? — спросил я, не дожидаясь ответа. — Это Фиона? — прорычал я. В какое дерьмо она, блядь, вляпалась на этот раз?
— Нет, — перебил он. — Кай, блядь, чуть не убил ее.
У меня по спине пробежал холодок беспокойства. Моя сестра всегда была для меня занозой в заднице, но известие о том, что она с Каем, воспламенило мою кровь.
— Он изнасиловал ее и чуть не перерезал ей горло. Он отослал ее обратно с этим.
Мой брат дал мне листок бумаги.
Око за око. Я вернусь.
Его имени не было в записке, но мы оба знали, что это Кай. Око за око — моя сестра за его.
— Она его видела?
Роберто покачал головой.
— Но я знаю, что это он.
Я тоже знал.
— У папы нет другого выбора, кроме как принять меры, Альфонсо.
— Он не собирается ничего предпринимать, Роберто. Он считает, что со старым укладом покончено, что ему пришёл конец. — Я провел руками по волосам, когда в поле зрения появился внушительный особняк, служивший штаб-квартирой.
Все мое тело напряглось, когда ворота распахнулись и внедорожник въехал в то самое место, где моя тьма впервые пустила корни. Казалось, что дом приветствует меня.
Следующие полчаса я пытался убедить отца, что за всем этим стоит Кай. Даже Роберто стоял рядом со мной и соглашался. Моя мама была с Фионой и моим младшим братом Лукой в больнице. Ее отсутствие только усилило тяжесть ситуации, которая легла мне на плечи.
— Она твоя дочь, а все, о чем ты заботишься, — это какое-то гребаное животное, которое собирается отнять у семьи Понтиселло все, ради чего они так упорно трудились на протяжении поколений. Я не позволю этому случиться. Ты слышишь меня? Я отказываюсь сидеть в стороне. Так что ты сам можешь решить, что это будет.
Я открыто бросил вызов своему отцу. Если из-за этого мне придётся вступить в войну с собственной семьёй, то так тому и быть, но я не позволю этому ублюдку выйти сухим из воды. Он воспользовался возможностью, чтобы сломать мою сестру, и я этого не потерплю. Она больше не сможет выйти замуж за Дона. Её жизнь разрушена.
— Альфонсо. — Он вздохнул и потёр виски.
— Не называй меня чёртовым Альфонсо. Что ты собираешься делать, отец?
Мой отец молча кивнул. Наконец-то я получил одобрение старика, заслуженное и более весомое, чем я ожидал.
— Пойдём, — скомандовал я, направляясь к оружейной.
Он не пошёл за мной. Он никогда не делал этого, когда дело касалось управления. Кровь, пули, война — это было не по его части. Это было по моей части. Я бы сжёг мир дотла, чтобы наказать за предательство. Это был единственный способ напомнить Кастелло и всем остальным, кружащим вокруг, как стервятники, что то, что принадлежит нам, не подлежит обсуждению.
Дверь оружейной со скрипом открылась, и взору предстали знакомые
