редкими ударами церковных колоколов.
Лоренцо стоял в центре группы, его тёмные глаза скользили по оживлённой сцене перед нами: местные жители, потягивающие эспрессо, поток туристов, тихое воркование голубей в фонтане на площади.
— Посмотрите за пределы хаоса, — сказал он резким, но успокаивающим тоном, — найдите тихие моменты, в которых кроется истинная история.
Я взглянула на свой холст, ощущая всю важность его слов. Площадь была оживлённой, но я хотела запечатлеть тени под арками и неподвижность статуй. Я медленно начала рисовать, не задумываясь о том, что делаю. Я больше не просто наблюдала, я была частью этого вневременного ритма, и цвета на моём холсте начали говорить правду, которую я не могла выразить словами.
После занятий я задержалась и подошла к Лоренцо.
— Не хочешь выпить кофе? Мы могли бы поговорить о следующем занятии, если ты не против, — предложил он.
— Конечно, — улыбнулась я, всё ещё под впечатлением от урока.
Внутри меня горел огонь, я жаждала узнать больше. Казалось, что мы затронули лишь малую часть. Мне не терпелось погрузиться в то, чему он собирался научить меня дальше.
Мы устроились в небольшом кафе неподалёку, в воздухе витал аромат эспрессо. Я заказала латте, и мы погрузились в беседу о технике, цвете и душе искусства. Для большинства людей страсть к кистям и холстам была непонятна при переводе. Но Лоренцо понял. Так незаметно пролетели часы. Прежде чем я осознала это, часы пробили пять.
— Черт, — пробормотала я, взглянув на часы. — Прости, мне нужно идти.
Лоренцо усмехнулся и отмахнулся.
— Не беспокойся. Увидимся в следующие выходные?
— Обязательно. — Я улыбнулась, взяла сумку и перекинула её через плечо.
Мы попрощались, и я достала телефон, чтобы проверить сообщения. К моему удивлению, от Альфонсо ничего не было. Ни единого сообщения. Я в замешательстве нахмурила брови. Не в характере Альфонсо было игнорировать меня весь день. Внезапное жжение чуть ниже уха заставило меня вздрогнуть. Сначала я подумала, что это пчела, но потом у меня закружилась голова, и я поняла, что это не так.
Прежде чем я успела что-то предпринять, мои глаза закрылись, мир вокруг померк, и я рухнула на землю.
ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Мой отец сделал это снова.
Нико должен был отвезти меня в безопасное место, где я мог бы выплеснуть все свои чувства. Мне нужно было дать волю чувствам, сломать что-то, чтобы снова почувствовать, что я все контролирую. Я мог бы уложить нескольких парней, прежде чем этот проныра выполз бы наружу, умоляя моего отца о пощаде.
Старый ублюдок Кастелло клялся, что это не Кай чуть не убил Фиону. Он знал своего сына. Он умолял дать ему двадцать четыре часа.
Мой отец дал их ему.
Я всё равно сказал, что нужно убить их всех, пока не пролилась ещё одна невинная кровь.
Я вспомнил, что сегодня у моей жены был первый урок рисования. Она была так рада начать что-то новое. Я надеялся, что ей это понравится.
Через пару часов мы сели ужинать, но мне было слишком плохо, чтобы есть. Камилла так и не ответила мне, и меня грызло беспокойство. Не стану врать, я начинал нервничать. Я позвонил ей, но попал сразу на голосовую почту. Отлично. Может, у неё разрядился телефон. Нужно было поговорить с ней о том, чтобы она его заряжала.
— Босс, — раздался позади меня настойчивый голос Нико. — Там ЧП.
Я нахмурился и отодвинул стул.
— Извини, — пробормотал я отцу.
Он поднял взгляд, нахмурив брови.
— Альфонсо?
— У нас срочное дело, папа. Дай мне парочку минут.
Он невозмутимо кивнул и вернулся к своей трапезе. Я вышел из ресторана, Нико протянул мне телефон.
— Моя мама, — сказал он.
Я взяла трубку, чувствуя, как сжимается мой желудок.
— Что не так?
— Это Камилла, — голос его мамы на другом конце провода дрожал. — Она не вернулась, Альфонсо. Прости, что беспокою тебя, я знаю, ты занят, но уже седьмой час. Я пыталась дозвониться до неё…
— Да, я знаю, — перебил я, уже чувствуя, как нарастает паника. — Её телефон переключился на голосовую почту. Я скоро вернусь. Сохраняй спокойствие и позвони мне, если она появится.
— Хорошо. — Звонок прервался, и в трубке повисла тишина. — Подготовь внедорожник и позвони пилоту. Мы уезжаем прямо сейчас.
Нико не колебался. Он резко кивнул и поспешил обратно в ресторан, прижав телефон к уху и быстро занимаясь приготовлениями. Сегодня вечером моя рука либо сгорит, преподав моей жене урок за опоздание, либо... Я отказывался думать о том, что будет «либо».
Я вернулся в нашу приватную зону ресторана и направился к столику отца.
— Камилла пропала. Мне нужно уйти, — сказал я тихим, но твёрдым голосом.
Отец поднял взгляд и прищурился.
— Альфонсо...
— Не надо. Это последнее, о чём я хочу думать. Но предупреждаю: если за этим стоит он, я сожгу всю его семью дотла. — Я вышел и поспешил к внедорожнику.
Я снова написал Камилле:
Тебе лучше ответить на звонок в ближайшие полчаса.
Я нажал «Отправить» и надеялся, молился, чтобы она просто была где-то там, пьяная, наслаждающаяся жизнью и в полной безопасности. Любая другая возможность не давала мне покоя, и если бы она оказалась правдой, та часть меня, которую я держал в клетке, — зверь — вырвался бы на свободу без пощады.
Она так и не ответила через полчаса. Ни одного сообщения. Ничего. Мама Нико подтвердила, что Камилла не вернулась домой, и тревога распространилась по мне, как вирус, — медленно, холодно и тошнотворно.
Отец продолжал писать, сообщение за сообщением, спрашивая, нашли ли ее. Я не отвечал. Я не мог отвечать на его вопросы, не сейчас.
Самолет приземлился около восьми, и Нико отвез нас прямо домой. Его мать ждала нас за кухонным столом, бледная и дрожащая. Увидев Нико, она расплакалась. Он молча прошел через комнату и обнял ее.
— Она так и не вернулась? — спросил я сдавленным голосом.
— Нет, Альфонсо, — ответила мама Нико с красными глазами.
Я достал телефон и сразу же позвонил в охранную компанию.
— Отследите машину Камиллы. Мне нужно знать, где она сейчас.
— Мы её нашли, — ответил оператор. — Она припаркована на стоянке напротив площади Сан-Марко.
— Пришлите мне метку.
Как только он ответил, я сбросил вызов и направился прямиком к «Ламборджини». Нико молча последовал за мной. Дорога до площади Сан-Марко не заняла много времени. Метка привела нас к одной из небольших машин, на которых иногда ездила Камилла. Её там не было. Никаких следов. Ни сумки, ни куртки — ничего.
Я
