фамилию, чтобы было проще жить.
— Я… — чувствую, как краснеют щеки.
Конечно, мне любопытно узнать о Клинском чуть больше, чем знаю, но, похоже, подобные темы он не раз обсуждал с новыми знакомыми, объясняя суть своего происхождения.
— Все нормально, — уголки губ слегка приподнимаются. — Не вы первая, не вы последняя, кого интересует моя история происхождения. Вот и еда.
Нам приносят заказ. Порции огромные, на двоих. Тут основное блюдо из морепродуктов, а к нему куча маленьких тарелочек с закусками, конечно, есть рис. Мне протягивают вилку и ложку, а вот сам Антон Викторович умело орудует палочками и ложкой. Поймав мой взгляд, склоняет голову набок. Двигает в мою сторону небольшую тарелку с закуской. Я настороженно пробую незнакомую для себя пищу, ловлю себя на том, что мне нравится непривычное сочетание вкуса еды. Уже увереннее беру всего по чуть-чуть со всех тарелок, не обделяя вниманием и главное блюдо. Либо я голодная, либо мне по душе принесенная, съедаю много. Клинский не комментирует мой приступ обжорства, наоборот, пару раз подкалывал кусочки кальмаров мне на рис.
— Было невероятно вкусно, — бормочу, откидываясь на спинку стула. — Если поправляюсь, это будет на вашей совести, — улыбаюсь, Антон Викторович усмехается.
Смотрю на время, ужасаюсь, что так долго отсутствую дома. Благо никто с собаками пока меня не ищет, но нужно скорее вернуться. Оглядываюсь по сторонам, ищу глазами официанта, чтобы расплатиться за ужин.
— Я заплачу, — слышу Клинского. — Я ведь вас пригласил.
— Неудобно как-то.
— Тогда при случае пригласите на кофе.
Возле нашего стола появляется официант, ему отдают карту. Мы пока никуда не спешим. Сытая, довольная, подобревшая, смотрю на мужчину, сидящего напротив. Мне приятно сидеть с ним, молчать. Вполне хватает того, что мы переглядываемся, иногда задерживаемся друг на друге долгие взгляды. Я без понятия, что все это значит, может, и нет никакого смысла во всем, однако, впервые за всю мою жизнь не хочется расставаться. Это чувство потрясает до глубины души. Несколько секунд не моргаю, а затем спешно попускаю взгляд и открываю приложение такси. Нужно срочно уходить. Мне ни к чему странные волнения и еще странные мысли в голове.
— Спасибо за ужин, — начинаю прощаться, прочитав сообщение, что нужная мне машина подъезжает. Клинский начинает вставать, когда я поднимаюсь. Останавливаю его жестом руки.
— Провожать не нужно. Еще раз спасибо. За все, — киваю и, не оглядываясь, спешно иду на выход, чувствуя, как мне смотрят вслед, как вдоль позвоночника как муравьи бегут мурашки. Не знаю точно, что со мной происходит, но ощущения мне не нравятся. Они меня пугают.
4 глава
Раз в три месяца выпускники юридического факультета престижного университета вместе собираются на какой-нибудь базе отдыха, где чудесно проводят время. Шутки шутят, песни горланят, байки рассказывают. Год выпуска не принципиален, как-то получается так, что все друг друга знают, либо еще со времен учебы, либо сейчас по работе. Конечно, в таких сборах всегда есть костяк компании, который не меняется годами, остальные люди позже вливаются, либо сливаются. Я вхожу в костяк, не чураюсь таких посиделок, тем более раз в три месяца могу себе позволить выделить выходные для такого мероприятия, которое планируется заранее.
— Еле отпросил у жены, — Дима садится на переднее сиденье, пристегивается. — Погнали. Мы же никого не будем по дороге забирать?
— В этот раз только ты без транспорта.
— Ну и славно, не люблю, когда в машине толпа народу.
Усмехаюсь, трогаюсь с места. Дима, он же Серебряков, прокурор, которого не любят за бульдожью хватку, мой друг. Мы с ним жили в одной комнате в общаге, делили хлеб один на двоих, когда у кого-то внезапно заканчивались деньги. Поддерживали друг друга словом, делом, подзатыльником. Сам Серебряков из Крыма, его родители имеют в собственности небольшой круглогодичный гостиничный комплекс, куда иногда мы наведываемся, когда у нас совпадают отпуска. Это бывает крайне редко.
В прошлом году Дима женился на столичной барышне. Их роман был бурным, коротким. Он говорит, что свадьба по любви, но что-то я сомневаюсь. Подсознательно все жду, когда он придет ко мне с вопросом по моей специальности.
Стараюсь в душу без спроса не лезть, с его супругой толком не знаком, видел пару раз, но она не стала мне близким человеком. Лично не звоню, с праздниками не поздравляю. Она очень красивая, белокурая, чертовски сексуальная. Зная Серебрякова, его вспыльчивый характер и завышенное чувство собственника, он, наверное, тайком имеет оружие за спиной, чтобы отстреливать любого наглого самца, осмелевшего взглянуть в сторону его ненаглядной. Однако, его жене нравится чужое внимание, как и призывные взгляды. Пару раз замечал подобные гляделки, когда собирались компанией со спутниками. Не хочется верить, но, кажется, мой друг либо имеет, либо скоро приобретет красивые ветвистые рога. С его работой, ненормированным графиком прекрасная жена быстро заскучает быть одной. Свои размышления держу при себе, но держу руку на пульсе. Если мои домыслы найдут реальное подтверждение, покрывать жену Димы не стану.
— Как там Мия? Еще замуж не выскочила?
— Какой там замуж, на горизонте даже парня не наблюдается. Вся в учебе и в студенческой движухе.
— Золотая пора! Не мешай девчонке наслаждаться, — Дима усмехается, регулирует сиденье до лежачего положения.
Я вопросительно на него смотрю. Он молчит, прикрывает глаза, делает вид, что типа дремлет. Хмыкаю, жду момента, когда сам захочет поговорить. Интересно, у Шубиной есть человек, с которым можно поговорить по душам? Создалось впечатление, что девушка абсолютно одинока, несмотря на то, что многие желали бы иметь с ней знакомство. Она, видимо, ни с кем не близка, чтобы посекретничать. Мия ее ровесница, но у сестры есть как минимум семья, которая ее выслушает, поддержит, всегда на ее стороне. У Елены даже такого нет. Вздыхаю.
— Ты чего так тяжело вздыхаешь? — интересуется Серебряков.
— Да так, — неопределенно отвечаю, но понимаю, что друг не отстанет. — Рад, что ты у меня есть.
— Что за приступ нежности? Меня аж мурашки от твоих слов! — Дима показательно передергивает плечами, растирает себя руками. — Ты меня пугаешь, Антон! Ты болен?
— Если только работой, — смеясь, смотрю на друга. — Подумал, что некоторым даже поговорить по душам не с кем. Семья не будет слушать тебя, а друзей близких нет, есть только знакомые, которые могут использовать информацию против тебя.
— Тут я с тобой соглашусь, но ты говоришь не о себе, и даже не о близких. О ком думаешь?
— О клиентке. У меня тут дело появилось по просьбе шефа, вот думаю, как его вырулить.
— Видимо, она тебя зацепила.
— Чего это? —
