хороших и плохих? Это не так.
— Уверена?
Бросаю на парня острый взгляд.
— Абсолютно.
— Вчера в раздевалке ты сказала, что Иванушка-дурачок хороший и верит людям. Это было после того, как он отказался приезжать за тобой…
— Не называй его так!
— …Потом он с лёгкостью отпустил тебя с каким-то непонятным типом. Не поехал следом, снова оставил в потенциально опасной ситуации…
— Не надо всё переворачивать! Ты совсем его не знаешь!
— Проблема в том, что ты тоже его не знаешь. Создала себе образ и пытаешься оправдать косяки, потому что Митронин по умолчанию хороший. Всегда найдёшь объяснение любой его ошибке. Со мной всё наоборот.
— Неправда, — растерянно мямлю, неосознанно задумываясь над его словами. — Твои поступки и слова говорят сами за себя. Ты украл мой телефон! И сейчас я здесь только потому, что ты обманул, что не знаешь дорогу!
— Это безобидные хитрости.
— Манипуляция.
— Желание встретиться.
— Принуждение к тому, чего я не хочу, — парирую упрямо.
Но, замолчав, внезапно понимаю, что правда стараюсь очернить все действия Макса. Накладываю на них подтекст вредительства, негатива и пошлости. В то время как поступкам Митронина сразу нахожу логическое объяснение.
Даже его сегодняшний эмоциональный выплеск кажется понятным. Ведь ему наговорили про меня ужасных вещей.
— Хорошо, — сдаюсь, пожимая плечами. — Ты прав, я нет. Дальше что?
— Дальше по плану свидание. День сама выбирай.
Закатываю глаза, поражаясь упёртости парня. Он вообще, похоже, непробиваемый.
— На свидания я хожу только с Ваней. Другие парни меня не интересуют.
— Это будет дружеское свидание.
— Дружеское свидание? — не могу сдержать нервного смешка. — С тобой?!
— Что не так?
— Извини, но я не куплюсь на очередную твою «безобидную хитрость».
— Я серьёзно, — строго заявляет Макс, плавно паркуя машину возле административного здания. — Чисто дружеская встреча. Без подкатов и пошлятины.
Тяжело вздыхаю, уже зная, что никуда с ним не пойду.
Ну не могу я себя пересилить и поверить в добрые намерения Высоцкого. Моё сознание воспринимает его как отрицательного персонажа, и это уже ничем не исправить.
— Я подумаю над твоим предложением.
— Не подумаешь, — он мрачно усмехается и достаёт из кармана джинсов телефон. — Ты уже всё решила.
Берет мою руку, вкладывая в неё мобильник. А у меня мурашки бегут по телу и щёки моментально наливаются краской, когда чувствую прикосновение горячей загрубевшей кожи.
Опускаю взгляд, неосознанно отмечая разницу между нами. Моя бледная тонкая рука контрастирует на фоне его крупной и загорелой.
— Вика? — слышу словно издалека, наблюдая, как Макс проводит подушечками пальцев по моим.
Во рту сразу пересыхает, сердце бьется как сумасшедшее, и я торопливо отдёргиваю ладонь, пугаясь всего этого.
Облизываю губы и, прижав Ленины документы к груди, выбираюсь из машины.
— Я сама всё унесу, — растеряно выдыхаю, стараясь скрыть непонятные реакции моего организма. — Не надо меня ждать.
Захлопываю дверь автомобиля и, не оборачиваясь, почти бегом направляюсь к парадному входу.
Всё-таки не зря я решила держаться подальше от Высоцкого. У него какая-то странная энергетика. Дьявольская. Пугающая. Будоражащая.
Глава 5
Падаю на кровать, устало прикрывая глаза.
События последних двух дней выжали из меня все моральные силы. Внутри неспокойно и тяжело.
Примерно так же я себя чувствовала два года назад, когда отрабатывала программу мастера спорта и параллельно успевала учиться в школе на отлично.
Тяжелый был период.
Шесть дней в неделю — школа, зал, домашние задания, сон. И так по кругу, кроме воскресенья.
Пока мои ровесницы обсуждали на уроках парней, свидания и тусовки, я внимательно слушала учителей, боясь не понять новую тему. Потому что на дополнительные занятия и репетиторов просто не было времени.
Я не хотела тратить свой единственный выходной на учёбу и спорт. Ведь этот день мы проводили с Ваней — гуляли, разговаривали обо всём на свете, смеялись до колик в животе. А после дня, проведенного с Митрониным, я начинала неделю с новыми силами и с нетерпением ждала следующего воскресенья, зная, что Ваня тоже его ждёт.
Мне тогда не казалось, что жизнь проходит мимо. И у меня ни разу не возникало мысли бросить художественную гимнастику, ведь она была частью моей жизни. Отдельный мир, к которому я привыкла с детства. И который я выбрала сама, будучи ещё совсем малышкой, когда увидела выступление наших гимнасток по телевизору.
Тяжело вздохнув, тру ладонями лицо, вспоминая, что завтра как раз воскресенье — наш с Митрониным день.
В душе разрастается паника, ведь мы с Ваней ещё никогда не ссорились так серьёзно. Нам просто необходимо встретиться и нормально поговорить.
Достаю телефон из кармана джинсов, набираю номер парня. Но звонок не проходит — меня сразу отбрасывает на автоответчик, и это расстраивает ещё больше.
«Вань, перезвони мне, пожалуйста», — отправляю смс в мессенджере. И следом пишу ещё одну: «То, что тебе наговорили — враньё. Давай встретимся завтра. Я расскажу, как всё было».
Вижу, что сообщения доставлены, и Митронин онлайн. Неужели даже не прочитает?
Пока гипнотизирую экран мобильника, мне неожиданно приходит смс от неизвестного абонента:
«Ты дома?»
Несколько секунд хмуро перечитываю, затем отвечаю:
«Кто это?»
Следующее сообщение заставляет выпасть в осадок:
«Парень твоей мечты, Лисён. Так и запиши».
Возмущённо рычу, понимая, что это Высоцкий, и откидываю гаджет подальше от себя.
Вот нахал! Откуда у него мой номер?! Телефон ведь был запоролен!
Соскочив с кровати, нервно прохаживаюсь по комнате, затем снова хватаю мобильник. А там уже светится новая смска:
«Фотка — огонь».
Судя по всему, речь про аватарку, на которой я стою в заднем равновесии. Там не видно лица. Но я всё равно не хочу, чтобы боец смотрел на мой шпагат!
Быстро нахожу в поисковике изображение каких-то цветочков и торопливо меняю аву, но…
«Поздно, Лисён. Я уже скачал её и поставил на заставку».
«Извращенец!» — пишу в гневе.
И сразу блокирую номер, чтобы Высоцкий больше не смог мне написать. Затем проверяю переписку с Ваней — там тишина. Сообщения прочитаны, но ответа нет. Классно!
Раздраженно кидаю телефон на стол и выхожу из комнаты. Грею воду в чайнике и, достав из шкафа любимый мармелад, сажусь за стол заедать плохое настроение.
За этим занятием меня и застает папа, вернувшийся с работы.
— Сладкое перед ужином? — осуждающе хмурит он густые брови.
— Угу, — безразлично жму плечами, закидывая в рот очередную мармеладку. — Я не буду ужинать.
— Правильно. Посади желудок.
— Пап, ну перестань! Ничего я не посажу.
Пока отец моет руки, разогреваю ему еду и накрываю на стол. Потом мы, как обычно, болтаем о делах и делимся последними новостями.
— Кстати,
