пофиге.
Но в том-то и дело, что ни разу не на нём. Ещё одна нерешённая загадка помимо гандонов: нахрена девчонке настолько крупная сумма нужна в кратчайшие сроки, чтобы вот так рисковать. Или её брат заставляет? Как бы охренеть насколько нетипично это: позволять сестре на кон себя ставить.
Впрочем, всё это ни разу не мои проблемы. Ни к чему себе голову забивать, и без того забита уже навалившимся дерьмом.
— Хочешь, чтобы я уступил? — вызывающе насмешливо интересуюсь, всё-таки поймав её бегающий взгляд.
Ох, Лера… И вправду рассчитывала? Смотрит как-то странно.
— Нет, — отвечает при этом сразу. — Ты этого не сделаешь.
Конечно, блять, не сделаю. Нахрена так пристально на меня смотреть, так глубоко, словно нащупывая что-то? Розовые очки всё ещё на ней?
Резко сокращаю между нами расстояние. До минимума. Чтобы не только нежный запах улавливать, но и дрожь, даже колотящееся сердце слышать. Эти невинные реакции отзываются во мне возбуждением.
Понятно, что я его не реализую вот прям сейчас. Но почему бы не пощупать границы девчонки? Она ж вообще непонятная какая-то. Что угодно выкинуть может.
Обычно так говорят про меня…
Лера не сразу ориентируется от внезапности моих действий, неуклюже пытаясь движение в сторону сделать, но не позволяю. Перехватываю за талию. Охренительно тонкую, кстати. Приятно в руках сжимать.
— А ты убеди меня, — хрипло предлагаю, прекрасно зная, что ничем Лера не сможет.
Но раз уж тренировочка у меня обломалась… Нужен другой адреналин, бурлящий кровь. И это вполне себе он. Чертовски тянет вжать это хрупкое тело в себя, облапать все места. Собственно, я и готов сделать это в любой момент, но какого-то чёрта торможу, реакции жду. Просто чуть теснее становлюсь.
Дыхание сбивается, когда наполняю лёгкие запахом Леры. Она пользуется лавандовым гелем, или это естественный? Вдыхаю глубже в безотчётной попытке разобраться.
— Т-ты… — наконец слышу недовольное. — Отпусти!
— Убеди, — давлю своё, легко приподнимая девчонку и в несколько шагов направляя её к мотоциклу. Сажаю туда.
Не представляю даже, о чём именно я сейчас: убедить меня уступить ей или убедить… Тормознуть сейчас, отступить.
В любом случае, оба варианта не слишком-то выполнимы. И чем ближе я вжимаюсь в сидящую на моём мотоцикле Леру, тем сильнее в этом уверен.
Она издаёт какой-то вроде бы протестный звук, но звучащий, как робкий стон. Арррр… Аж бёдрами вперёд толкаюсь, так торкает от него.
Девчонка, конечно, сопротивляется: ногтями в меня впивается, сдвинуть пытается. Не поддаюсь.
— Ты что-нибудь знаешь про личные границы вообще? — выдаёт дрожащим и возмущённым голосом.
Уже немного страшно ей? И только ли страшно?
Скольжу руками чуть выше её талии, а потом снова ниже. Округлости пока вне зоны доступа. Собственное ограничение. Хочу, чтобы сначала реакция Леры была более явной.
— Знаю, — с ухмылкой бросаю, наклонившись так, чтобы губами почти виска касаться. Почти… Губы покалывает от такой близости. — Что мне на них похуй. Я хочу — я беру.
Сука, ведёт-то как. Достаточно только сказать «беру», как фантазия услужливо подбрасывает варианты, как это делать. На мотоцикле ещё не трахал никого, кстати…
— Ты же не насильник, — слышу уже почти отчаянное.
Голос Леры не то чтобы приземляет — напоминает, ради чего я такие выпады делаю. В какой-то степени отрезвляет её страхом.
Ловлю её взгляд своим. Не вникаю, что там сейчас в распахнутых глазищах, закрепляю эффект:
— Ну хз, — толкаю с сомнением. — Вот парня чуть не угробил… Где мои пределы, как думаешь? — перемещаю пальцы, сильнее сжимая талию, но уже чуть ниже, почти в районе бёдер. Без понятия, почему не действую ещё грубее, а ведь для подкрепления слов надо бы.
Но нет, размеренно ладонями двигаю, вплотную зажимая Леру и наверняка позволяя ей прочувствовать стояк. Клонюсь так, чтобы лбом ко лбу:
— Насколько со мной опасно связываться? — ухмыляюсь.
Не то чтобы уверен на все сто, что ради этого Лера тут с утра трётся, но на случай какого-нибудь подвоха пусть улавливает посылы.
Правда, она, кажется, совсем другие сейчас ловит: те, что моё тело ей передаёт. Дрожит девчонка ещё сильнее. Больше не царапает меня — понимаю это почему-то только сейчас, когда прекращает.
— Пусти, — неожиданно слабым голосом. — Пожалуйста… Пожалуйста, Дан, — всхлип.
Глава 6. Лера
Его имя я почти шепчу. Как будто это более мощное слово, чем «пожалуйста» и какие-либо ещё просьбы. Готова повторять его снова и снова, потому что именно от этого Дан, кажется, и замирает наконец, перестаёт на меня напирать. Прекращает подавлять этой близостью опасной, дерзкими замашками непредсказуемыми.
А я не могу его оттолкнуть сама. Элементарно боюсь, силы экономлю, привести себя в порядок пытаюсь. В ушах гудит, в глазах темнеет, воздуха не хватает… И боль в груди знакомая.
Меньше всего хотелось бы потерять сознание на этом чёртовом мотоцикле и в компании этого подонка.
Он посмеивается, видимо, решив, что я всё это из страха пищу. Отчасти так оно и есть, только боюсь я сейчас не его. Реакцию организма, которую запустил Дан и которая может привести к фатальному исходу.
Хорошо, что не замечает этого, снисходительно отстранившись и приподняв руки. Мол, всё, не трогаю.
Ну и пусть считает, что я трусиха, которую легко спугнуть. Главное, уйти отсюда, принять таблеточку для успокоения сердца и обдумать, что дальше. Широкими шагами покидаю трассу-стадион — да, сбегаю. Чувствую на себе безотрывный взгляд, но не торможу ни на секунду посмотреть, с каким выражением на меня так пристально пялится Дан.
Наплевать. Сейчас не он моя проблема.
Судорожно копошусь в сумочке, когда сворачиваю за угол и остаюсь совсем одна. Быстро нахожу таблетки…
Да уж, знал бы Макс, что его стрессоустойчивая сестра — та, которой всё нипочём и кто сама предложила поставить на кон себя — вот так посыпется из-за всего лишь столкновения с одним дерзким типом.
Врождённый порок сердца меня никогда особо не беспокоил, спокойно регулировался таблетками при необходимости и умеренным кардио. Вот только короновирусная инфекция дала осложнение: аневризму аорты. Требуется срочная дорогостоящая операция, которую моя семья (состоящая только из мамы и брата) не потянет никак. Мы, конечно, подали заявку на благотворительный сбор, но пока там дойдёт очередь… Врач говорит, что если ничего не делать, то через три года я точно умру. И это самый оптимистичный прогноз, потому что в случае сильного стресса или очередной вирусной инфекции я протяну гораздо меньше.
Мама у кого только ни просила в долг, но в итоге мы с Максом смогли убедить её в хороших шансах нашего варианта. Конечно,
