здесь, да как… Интересно же, куда компания, которую я представляю, собирается вбухивать бабки. — Для всех, я сотрудник, пусть и не рядовой, но все же не один из хозяев компании. Так проще… быть никем… Окружающие не знают моего имени, фамилии… только аббревиатуру, которую все воспринимают за кличку. — Может у вас какие достопримечательности есть?
— Угу, есть одна… — Поворачиваю голову и с интересом смотрю на нее, ожидая услышать какую-то невероятную историю. — В какую сторону не поедешь, обязательно попадешь на трассу, уносящую как можно дальше от нашего города.
И опять я улыбаюсь. Невольно. Не скалясь, не выдавливая улыбку из себя, просто обычная непроизвольная человеческая улыбка. Я был уверен, что разучился это делать.
— А ты веселая…
— Просто умора, как только меня все видят, сразу смех до слез. Вообще-то, вы обещали отвезти домой…
— Да-да, едем, — оживаю, возвращая свое внимание машине. — А ты расскажешь, кто там… в квартире… кого ты так боишься?
— А вы расскажите, зачем набили столько татушек?
— Может быть, когда-нибудь, — вроде и не отказываю, но и не бросаюсь сразу же выставлять на показ все свои скелеты из шкафа.
— Вот тогда и я, в тот же самый миг, когда-нибудь, поделюсь с вами самым сокровенным.
— Тебе слово, ты пять в ответ… ты всегда была такой?
— Жизнь научила… — с грусть отвечает Ася.
Мы молчим, и пауза эта начинает напрягать, а хочется говорить. Поэтому подбираю такой вопрос, который не должен напрягать.
— Ты, случайно, не занималась балетом?
— Ну, если спортивные бальные танцы можно отнести к разновидности балета… то да. Но все это было еще в школе. Сейчас на это нет ни сил, не желания. Всю «Европейскую» программу я выполняю, бегая между столиками.
— Трудно учиться и работать?
— Нормально.
— А почему ты работаешь? Родители не могут поддержать тебя финансово?
— Какой там ваш любимый ответ? — Снова улыбаюсь. Ася умеет спрыгивать с неудобных вопросов.
— Так, о чем мы можем поговорить? Давай сразу обозначим темы-табу. Первая, я так понимаю, это семья? Потом?
— Работа. Никого из коллектива я обсуждать не буду.
— Похвально. Предателей нигде и никто не любит, поверь моему жизненному опыту. Как только они выполняют свою функцию, их сразу сливают.
— И большой у вас жизненный опыт? Сколько вам лет?
— Тридцать два, — аж присвистнула.
— Ни фига себе…
— Господи, ты так реагируешь, как будто мне девяносто два. Еще скажи, что я тебе в отцы гожусь. Прямо убила своей реакцией, даже не ранила.
— Эта реакция не претензия к возрасту, а к тому, что общаться нам с вами не о чем.
— А что это, — тычу пальцем в здание, перед тем как начать поворачивать во двор Асиного дома.
— Городской музей. Интересуетесь историей?
— А что ей интересоваться. Пусть историки живут прошлым, а мы, обычные обыватели, должны жить будущим. — И это говорит человек, который по несколько раз на день прокручивает в голове события последних шести лет…
Останавливаю машину во дворе, чуть поодаль от подъезда, мало ли, может соседи у Аси слишком любопытные. Не хочется доставлять ей лишние хлопоты. И сразу смотрю на окно, в котором горит свет.
— Об учебе свое расскажешь?
— Что о ней говорить? Учеба, она и в Африке учеба. Пары, лекции, однокурсники, экзамены, зачеты, все как у всех, короче, движ.
— Лингвист… это переводчик?
— Ага, — Ася поворачивается полубоком и смотрит на меня чуть с прищуром, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку, прикусывая нижнюю губу.
— И какие языки?
— Бамбара и кикуйю.
— И где на такой матюгне говорят?
— В Африке… на черном Лимпопо.
— А говорит, сам Гиппопо? — тут уж не скрываясь, Ася улыбается на все тридцать два.
— Точно, видите, есть у нас одно общее… нам в детстве читали одни и те же сказки.
— Только с разницей в двенадцать лет…
Глава 6
НикТО.
— Какой у вас график работы? — у меня в голове созревает план, который надо впихнуть в плотный Асин график.
— Неделю работаем, неделю отдыхаем. А что?
— Мне кажется, ты ищешь подвох в каждом мое вопросе. Я спросил просто так, без всякого подвоха, для поддержания разговора.
— Почему-то я уверена, что вы ничего просто так не спрашиваете и ничего не делаете. Образ у вас такой…
— Такой?
— Да никакой! — резко отвечает Ася. — Я не могу сложить в голове пазл, на кой я вам, а? Ну признайтесь, это у вас такая изощренная столичная забава, докапываться до малознакомых слабозащищенных девушек, низших вас по социальному статусу? Или спор какой… Точно! Вы поспорили! На что?
— Господи, ну чего ж ты такая подозрительная? — диву даюсь, как быстро она развивает тему. И ничего из ее предположений не соответствует действительности.
Правда в том, что я сам не знаю, чего от нее хочу. Бывает же такое, что тебе человек приятен, удобно с ним, свободно, общение не напрягает… и не надо подбирать слова, искать общие темы, строить из себя невесть кого… Просто говоришь, что думаешь. Конечно, соврал немного, выкладывать Асе как на духу все свои проблемы, я не намерен, но перекинуться остротами и обсудить всякого рода хрень — это легко.
— Подозрительная… — шепчет Ася, повторяя последнее мое слово. — А как тут не быть подозрительной? Посудите сами. Приехал ревизор столичный, должен шороху навести, страху нагнать на окружающих… а вместо этого, предлагает поговорить, да еще кому, официантке. И где это видано?
— Я и не такое в жизни видел…
Что правда, то правда. Начиная с низов, приходилось общаться как с банкирами, так и с шестерками бандитскими, и к каждому надо было найти подход, слова подобрать, расположить к себе… Это позже я превратился в отшельника, уже тогда, когда стал на ноги, оперился, оброс нужными связями. Некоторые из них, зная мою… проблему, готовы были помочь… совершенно бесплатно, только по причине личной симпатии, расположения и человеческого сочувствия.
Но в моей ситуации трудно чем-то помочь… Так сложилась судьба. Я не верю во всю эту чушь: про грехи предков, родовое проклятие и такое прочее. Я сам выбрал Таю, а в последствии взвалил на свои плечи весь тот груз, который тащу по сей день. Многие говорят: «Брось, ты ничем не поможешь…». А я понимаю одно, им трудно понять меня, так как в моей шкуре они не были, и надеюсь, что и не побывают.
Есть ли у меня чувства к Тае? Нет.
Есть только усталость. От отношений, от эмоциональных качелей, от резких перепадов в настроении и… полном игноре меня, как личности. Тае перестал быть нужен муж, ей понадобилась нянька.
Единственное, на что
