Хейд - Анастасия Уайт

Он хрипло смеётся. — Ты не проклята.

Я выдыхаю безрадостный смешок.

— Я хронически невезучая, и у меня есть данные, чтобы это доказать. Годы чеков. На данный момент моя личная жизнь не существует, а история моих отношений — это трагикомедия.

— Мне жаль. Ты заслуживаешь лучшего. — Его голос глубокий, гортанный.

Нахмурив брови от удивления, я изучаю его. Он злится за меня. Это странно утешительно — и, может быть, немного душераздирающе, потому что он явно не верит, что сам заслуживает лучшего.

— Спасибо. — Я подавляю желание протянуть руку и прикоснуться к нему. — В эту пятницу я иду на вечеринку с Настей. Будем пить текилу и танцевать, пока не выдохнемся окончательно. Мне нужно немного расслабиться. Это пойдёт мне на пользу.

Его выражение лица становится более задумчивым, уголки губ опускаются. В его глазах промелькнула тяжёлая эмоция, но он не говорит. Он не даёт ей выйти наружу. Не только со мной, но и с кем-либо ещё. Он никогда не рассказывал мне, что случилось с Оуэном. Я знаю только то, что можно найти в интернете, и он не рассказывал об этом и Пайпер.

Это съедает его заживо. Хейден поглощён чувством вины, но я не понимаю, почему.

— Мне, наверное, пора, — говорю я.

— Может, ты останешься, — говорит он едва слышным голосом. — Посмотрим вместе «Форсаж»?

Эта просьба вызывает во мне трепет, но я боюсь того, кем я становлюсь, когда он рядом, того, что его близость делает с моим телом, головой, сердцем.

Я хочу остаться, составить ему компанию, быть рядом с ним, но проводить с Хейденом больше пары минут — ужасная идея. К тому же у меня завтра ранние занятия.

Вздохнув, я потираю грудь. — Уже поздно. В восемь утра мне предстоит учить кучу маленьких леди.

— Тогда в следующий раз. — Он улыбается мне вполсилы, и это, в лучшем случае, притворство.

Я медленно встаю и наклоняюсь над ним. — Не мог бы ты включить телефон? Тогда семья не будет снова отправлять поисковую группу — то есть меня.

Он подносит руку к лицу в быстром салюте. — Так точно.

— Поешь что-нибудь полезное. И, ради бога, иди прими душ. Тебе нужно заботиться о себе.

Это вызывает смех. Настоящий, тихий и усталый, но настоящий. Он проникает под кожу, течёт глубоко по венам и направляется прямо к сердцу.

Прежде чем это ощущение заставит меня снова опуститься на диван и поддаться искушению остаться подольше, я поворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к лифту.

— Пока, Хейд, — кричу я через плечо.

— Увидимся, Малышка Рай.

Без моего разрешения на моём лице расцветает улыбка. По крайней мере, он её не видит. Ему не нужно знать, что я в него влюблена. Ему не нужно знать, что я всё ещё та глупая школьница, которая влюбилась в лучшего друга своей сестры.

У входа в тёмный коридор я оборачиваюсь и в последний раз оглядываю его.

Хейден не выглядит одиноким. Он выглядит потерянным.

И я ненавижу своё глупое сердце за то, как сильно оно хочет, чтобы я нашла этого потерянного мальчика.

4. Её отвлекающий манёвр

Хейден

Когда двери лифта с щелчком закрываются, я смотрю на место, где ещё мгновение назад сидела Райли. Её голос всё ещё витает в воздухе — саркастичный, лёгкий, слишком заботливый для парня, который не заслуживает ни капли её внимания или беспокойства.

Боже. Мне уже почти тридцать, а тут эта двадцатичетырёхлетняя девчонка с свежим лицом читает мне лекции о жизни.

Я знаю её с детства. Были времена, когда доводить её до бешенства было лучшим развлечением. Она так нервничала, что её щёки приобретали очаровательный розовый оттенок, но она всегда отстаивала себя, несмотря ни на что. Она даже пару раз пыталась меня ударить. У неё хороший левый хук. Маленькая тигрица — не то чтобы я когда-то так её называл. Я предпочитал дразнить её, называя маленькой обезьянкой.

Едва заметная улыбка трогает мои губы, пока воспоминания наполняют мой мозг. Жизнь была такой лёгкой тогда, задолго до того, как «Саботаж» стали знаменитыми.

Чем больше времени я провожу наедине с собой после смерти Оуэна — и после моих разговоров с Джимми, Бо, Гленном и лейблом о том, чтобы отойти от дел в группе — тем больше я думаю о том, какой была бы жизнь, если бы мы продолжали летать под радаром крупных лейблов.

Что, если бы мы никогда не выиграли «Грэмми»? Что, если бы я не потерялся в вихре успеха? Что, если бы я не был слишком занят, слишком поглощён, чтобы вести глубокие разговоры? Что, если бы мой мозг не был так перегружен, и я бы действительно слушал, когда со мной разговаривал мой лучший друг?

В тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, чувство вины обрушивается на меня, как товарный поезд.

Я закрываю лицо руками и молча кричу.

Блять. Блять. Блять.

За считанные секунды оцепенение, которое я обрёл, отстранившись от реальности, исчезает, как будто его и не было. Может, его и не было и вовсе. Может, я обманывал себя.

Мне нужно выйти из этого состояния, по крайней мере, на время.

Я ставлю фильм на паузу и впервые за не знаю сколько времени оглядываюсь по сторонам. У меня в животе всё переворачивается, и меня охватывает стыд. Здесь полный беспорядок. Контейнеры с едой на вынос. Куча одежды на диване. Пыль и стопки нераспечатанной почты на пианино, к которому я не прикасался уже четыре месяца. Воздух густой и затхлый, словно он затаил дыхание вместе со мной.

С досадой я провожу рукой по лицу и с трудом поднимаюсь с дивана. Душ. Мне нужно принять душ. Я пахну одиночеством, депрессией и пустой тратой места.

По дороге в ванную сдвигаю капюшон и пропускаю пальцы по волосам. Это ощущение вызывает у меня долгий вздох и приносит небольшое облегчение. День был дерьмовым, но я ещё могу всё исправить.

Вода слишком горячая, но я наслаждаюсь тем, как она обжигает мою кожу. Пока стекло запотевает и пар заполняет душевую кабину, я не торопясь мою тело. Присутствие Райли утихомирило мои бегущие мысли, но как только она вышла за дверь, шум вернулся. Так что я стою под струёй, пока в голове наконец не воцарится тишина.

Слава богу, это помогает.

После душа я включаю звук на