до смеха.
— Садись сюда, — Марьяна указывает на стул.
Сама садится напротив.
В бликах свечей лицо хозяйки кажется оплывшим, что те свечки, старым и морщинистым.
Бабка — ни дать, ни взять! На сто двадцать лет не тянет, а вот лет на восемьдесят — восемьдесят пять…
Берет в руки колоду карт таро. Раскладывает на черной скатерти несколько штук перед собой. Поглядывает на меня, прежде чем вытащить следующую.
Робко улыбаюсь, встречаясь с ней глазами, а сама обмираю от страха. Сердце подскочило к горлу и бьется там оглушающе громко.
Раньше не приходилось общаться ни с колдуньями, ни с гадалками. Один раз только цыганка в парке зубы заговорила, деньги выманила и то не все.
«Битву экстрасенсов» тоже ни разу не смотрела — не верю в правдоподобность. Так. Постановочное шоу с актерами, не более.
То, что происходит сейчас, не поддается логике.
— Значит, любишь? — женщина вонзила в меня черный взгляд, от которого захотелось поежиться или еще лучше — спрятаться. Но я помню, что мне от нее нужна помощь и вроде бы она не отказывает. Пока.
— Люблю, — подтверждаю дрожащим голосом.
— За что?
— Разве за что — то любят? — в изумлении таращусь в ответ.
— Конечно. Что в нем такого особенного, ради чего ты здесь?
Так говорит, будто взамен потребует, как минимум голос, как в сказке про Русалочку.
— Он… красивый очень. И умный… И… красивый…
— Ни одной юбки не пропустил, — продолжает за меня Марьяна. — Каждый день новая.
Я не говорила, что Арсений бабник! Это она в таро увидела?
— А мне не надо говорить, — словно прочитав мои мысли, бабка впилась в меня черным взглядом. — Я и так все знаю, — ткнула длинным сморщенным пальцем в карточку. — И про тебя, и про твоего Арсения.
В голове сумбур. Мысли отплясывают в таком же пьяном темпе, как эти свечи в канделябре. Ничего не пила, не ела, а перед глазами все плывет, точь — в–точь как после той шипучки, что мы с девочками совсем недавно пили. Ничего не вижу кроме черных сверкающих глаз и таких же вымазанных сажей шевелящихся губ.
— Вы поможете мне? — с надеждой вглядываюсь в лицо колдуньи.
— Зелье я тебе могу дать. Только вот… не пожалеешь ли?
— Нет! — поспешно выкрикиваю. — Ни за что!
— Ну, будь по — твоему. Вижу, девка ты хорошая, помогу тебе.
Марьяна сунула руку в карман своего одеяния, затем протянула мне ее, раскрыв ладонь. На ней — пузырек из темного непрозрачного стекла.
— В этом флаконе твое счастье. Выпьет паренек, взглянет на тебя и влюбится так, что захочешь — не отвяжется.
— Не захочу, — с благоговением беру в руки драгоценный сосуд. — А… оно правда… подействует?
— Деточка! — обиделась Марьяна. — Я ведьма в девятом поколении! Осечек еще ни разу не было!
В подтверждение ее слов свечи пыхнули ярче. Или это у меня перед глазами молния сверкнула…
И все погасло.
7. Тут помню, тут не помню
Веки щекочет солнечный лучик, вытаскивает меня из царства Морфея.
— Ой, девчонки, мне такой сон снился — я… — не открывая глаза, сладко потягиваюсь.
В комнате тепло, кровать мягкая, от постельного белья пахнет цитрусовым кондиционером.
Поворачиваюсь на бочок, желая подремать еще пять минут, подтягиваю колени к груди, одну руку просовываю под подушку и…
Резко сажусь на кровати, забыв про дрему.
В моей руке лежит крохотный пузырек из темного стекла!
— Яна! — вскрикиваю в ужасе.
Таращусь на чужеродный предмет на ладони. Неужели мне не приснилась та чушь, после которой я стала обладательницей этого сосуда?
— Чего кричишь? — подруга появилась на пороге нашей комнаты. Она в домашней футболке и коротких шортиках, через плечо перекинуто кухонное полотенце. — Проснулась уже? Доброе утро!
— Это что? — протягиваю раскрытую ладонь, показывая находку.
— Так зелье же твое приворотное, — удивленно хлопает ресницами Янка, глядя на меня как на дурочку. — Для Матвеева.
— Откуда оно?
— Ну ты, Настька, даешь! Мы же вместе с тобой в Лопушки вчера ездили. Забыла?
Подруга подошла к сушилке, что стоит в нашей комнате возле батареи, одно за другим прощупала белье.
— Мы вчера с тобой ездили в Лопушки… за зельем… — находясь в раздрае сама с собой, повторяю ее слова.
— Именно. Замерзли как сосульки. Чтобы я еще куда зимой на автобусе ездила, да не дай бог! Думала ОРВИ нам обеспечено, но тьфу — тьфу — тьфу, пронесло.
— Это был не сон?!
— Какой сон, Нестерова. Ты чего? А ну дай, — Яна, приблизившись, приложила ладонь к моему лбу. Нахмурившись, уставилась в мое лицо. — Температуры нет, глаза нормальные. Странная ты чет с утра.
— Не помню ничего. А то, что помню — думала, приснилось.
— А ну давай память восстанавливать, — смеется. — Что помнишь?
— Автобус, Лопушки, деда мороза…
— Это того старикашку? Он не Дед Мороз, тот хотя бы подарки дарит, а этот сущий шарлатан. Выманил гад аж целую тыщу.
— Еще Маргариту помню. Она же Марьяна. Да? — ищу подтверждение в глазах Яны.
— Верно. Она еще сказала, что ей сто двадцать лет, но я ей не поверила. Развела нас как лохушек.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты пошла с ней в комнату, через минуту вышла с пузырьком, — Яна кивнула на сосуд в моей руке. — Сказала, что надо заплатить за него десять косарей.
— Сколько?!
— Десять.
— Благо у меня было. Хоть убей, не верю, что эта стекляшка столько стоит.
— Ну… она же с зельем? — поднимаю бутылек вверх, напротив окна, чтобы проверить есть внутри что или нет. Стекло абсолютно непрозрачное. Трясу его возле уха. — Булькает.
— Ну хоть что — то. Главное, чтобы сработало. Когда Сеньку угощать будешь? Я хочу на это посмотреть.
— Не знаю… я боюсь.
— Здассте, приехали! — уперла руки в бока подруга. — Если ты передумала, давай мне, мне так — то Матвеев тоже нравится, — Янкины карамельные глаза заблестели, а пальцы потянулись к флакончику.
— Ни за что! — прижимаю сжатый кулак с сокровищем к груди. — Выберу день и время и угощу Сеню. Он будет моим. Ян, а как мы домой добрались?
— Так же, как и приехали, — слегка разочаровано протянула она. — Марьяне деньги отдали, оделись, да на трассу побежали, как раз автобус подошел.
— Ничего не помню, — озадаченно тру лоб, будто это поможет восстановить память. — И тебе не показалось странным мое поведение?
— Ни капельки. Нормально шла, нормально разговаривала. Дома душ приняла и баиньки. А что, эта старуха тебе что — то сказала или сделала? Заставила тоже что — нибудь выпить?
— Вроде нет. Не помню. Вопросы задавала только…
— Что спрашивала?
— За что
