плечо и прикрываю глаза.
Вот бы правда получить приворотное зелье.
Так и вижу, как Арсений Матвеев его выпивает, ничего не подозревая и мгновенно в меня влюбляется.
Интересно, как долго оно будет действовать? А если у него ограниченный срок?
Я привыкну к Арсению, влюблюсь еще сильнее, а зелье раз — и испарится, выписается, вычихается.
Надо спросить у колдуньи как ее средство работает.
Если она даст мне его — это средство.
— Кому там Лопушки нужны были? — басит на весь салон мужской голос. — Приехали!
— Ян, Ян, — толкаю подругу. Мы, оказывается, с ней одновременно уснули.
— А? — не открывая глаз.
— Вставай, приехали. Наша остановка.
Протискиваемся по узким проходам к выходу.
— Обратно вы во сколько поедете? — тормознув перед дверью, спрашиваю водителя автобуса.
— Через два часа, — буркнул бородатый дядечка в солнцезащитных очках и вязанной шапке, что пирамидой возвышается на его, подозреваю, лысой макушке. Даже головы в мою сторону не повернул. Или замерз, или по жизни такой недовольный. Наверное, его тоже никто не любит.
— Через два часа на этой остановке? — уточняю.
— На этой через три.
Понятно, что ничего не понятно. Ладно, не маленькие, разберемся.
Выходим.
Автобус, чихнув и обдав нас выхлопным дымом, уехал и через минуту слился с белым полем.
— Нам куда?
Осматриваемся.
— Туда, — уверенно указывает Яна на свороток с дороги.
Идти все равно больше некуда. Автобус уехал вперед, назад — мы только что оттуда, а тут что — то похожее на накатанную дорогу, ведомую неизвестно куда, и одинокий дорожный знак, указывающий на Т — образный перекресток.
5. Для счастья никаких денег не жалко
Чистейший зимний воздух звенит и искрится в солнечных лучах. Плотный снежный покров ослепляет до слез. Синее — синее небо так и манит взмахнуть руками и взлететь лебедем.
Если идти быстрым шагом, то не сильно холодно, только мерзнет лицо. Легкий ветерок щиплет кожу. И только снег под ногами радостно хрустит, приветствуя двух сумасшедших девчонок в бескрайнем чистом поле.
Ни разу не пожалела, что надела под пуховик толстый свитер с высоким воротником и утепленные зимние штаны, которые каким — то чудом оказались в моем гардеробе.
Янка, по — моему, сама не рада, что затеяла эту поездку. Натянув до глаз махровый шарф и сунув руки в варежках в карманы пуховика, молчит, пыхтит и упрямо прет вперед как танк.
Стараюсь идти в шаг с подругой.
Почему девочки решили, что мне одной очень — преочень нужно приворотное зелье для Матвеева? Неужели я их действительно настолько задолбала слезами?
Ну… да.
Реву я в последнее время часто. Матвеев как нарочно ходит чуть ли не каждый день в кафе с новой девушкой. Будто поставил себе цель извести меня окончательно. И улыбается, гад, своими ямочками и шикарными белыми зубами. А у меня от его улыбки крыша едет и ноги подкашиваются. А еще несколько выговоров и последних предупреждений от администратора за «случайно» вылитые напитки на наших посетительниц. Которые, на минуточку, приходят с Арсением и с восторгом заглядывают ему в рот. Вот и приходится их немного приземлять.
— Ян, ты уверена, что мы идем в верном направлении?
— А то, — едва ворочая замерзшими губами, храбрится подруга. Зубы постукивают. По краю шарфа и на ресницах образовалась снежная опушка. Янка похожа на снегурочку.
— Лопушки! — радуется моя спутница, завидев вдали печные трубы с серым дымом.
Воспряв духом, спешим вперед.
— Так, нам нужна улица Центральная, дом пятнадцать. Нам туда, — Яна показывает направление в глубь деревни.
— Почему туда?
— Потому что Центральная улица должна быть по центру, логично?
Целеустремленно шагаем вперед, по пути крутим головами, пялимся на дома и покосившиеся избушки по обе стороны от нас, выискивая название улицы. Если бы не дым из труб, я бы подумала, что деревня давно вымерла. На улице ни души и даже собаки не гавкают.
После городских высоток как в сказку попали. Того и гляди из какого двора Баба — Яга с коромыслом выползет.
Но нет. На наше счастье, навстречу нам попался дедок. В валенках, фуфайке и ушанке. С белой густой бородой по грудь. С каким — то серым мешком за спиной, который он удерживает обеими руками, а сам сгибается под его тяжестью.
Колоритный старичок. Надень ему красный халат, шапку с меховой оторочкой, вручи посох и мешок с подарками — вылитый Дед Мороз.
— Здравствуйте, дедушка! — поздоровалась с ним, сравнявшись, Яна.
Старичок остановился. Не торопясь, опустил ношу на снег под ноги, выпрямился.
— И тебе не хворать, красна девица, — с любопытством разглядывает нас — Никак к Марьянке нашей приехали?
Обрадовано переглядываемся. А гадалку — то нашу Марьяной зовут. Популярная бабушка, раз тут ее все знают. Значит, мы на верном пути!
— Да — да, к ней. Подскажите, где ее дом?
— Тыща, — шмыгнул красным носом дед.
— Чего тыща?
— Тыща рублей, скажу, как пройти.
— Вот еще! — взбрыкнула подруга. — Сами найдем!
— Не найдете, — уверено заявил дедок. — Никто самостоятельно найти не может.
— Ян, — взмолилась я, — давай дадим ему тыщу, а то пока нужный дом найдем, на обратный автобус опоздаем.
Если еще дойдем обратно до остановки. Мороз крепчает, того гляди превратимся в ледяные статуи. Надо было сюда на такси ехать!
— Ладно… Сто рублей дам, — Яна, проворчав, полезла в нагрудный карман за кошельком.
— Тыщу, — стоит на своем мужик.
— Пятьсот, — подруга вытаскивает купюру.
— Тыщу.
Дед не слепой, разглядел, что в кошельке есть еще деньги. Мы специально сняли в банкомате наличку на тот случай, если гадалка далека от цивилизации и переводом ее услуги оплатить будет невозможно. Хотя сколько стоит приворотное зелье мы от Галки так и не узнали.
— Грабеж средь бела дня! Нате вам тыщу! — Яна сунула две бумажки в скрюченные пальцы деда. Деньги мгновенно исчезли в его толстых варежках. — Куда идти? Эй, дед? Дорогу покажи!
— А вот ее дом, — отбежав на приличное расстояние, крикнул дядька и показал на ближний к нам дом. А на фасаде крупными буквами и цифрами написано «Центральная 15».
Это первый дом в деревне, на котором мы вообще увидели название улицы.
— Шарлатан! — затрясла красным кулаком Янка.
Что ответил нам недедмороз, можно только догадываться, но сдается мне, это было что — то вроде «Сами дуры».
— Я же смотрела на этот дом! Не было там вывески!
— И я смотрела! Не было!
Оглядываемся назад. Деда нигде нет. Исчез. Испарился. В воздухе растворился, инеем рассыпался.
— Чертовщина какая — то.
— Идем? — неуверенно.
Верить во что — то сверхъестественное мозг отказывается. Это просто наша невнимательность.
