мою сторону.
Либо она бессмертная, либо просто дура.
— Как закончишь выпендриваться, поспи. Желательно, лицом в подушку.
— Хватит прикидываться добреньким, — она смотрела мне прямо в глаза с вызовом и каким-то отчаянным бесстрашием. — Убивай меня… или что ты там со мной планировал сделать… Мне это ожидание только нервы делает.
— Ты здесь для того, чтобы тебя НЕ убили.
— Ага, — она саркастично усмехнулась. — Своей соседке-бабке рассказывай про программу защиты свидетелей, понял?
— Не веришь, значит? — с усмешкой повел бровью.
— Я на дуру похожа?
— Ну-у…
— Это был риторический вопрос. А! Я поняла! Ты просто «шестёрка», которому велели доставить меня хозяину, который меня и убьёт, — она кивала, как психбольная и улыбалась примерно так же. — Хорошо служишь, пёс.
— Одних наручников здесь недостаточно. Я принесу ещё и кляп.
Прямо здесь из прикроватной тумбочки я вынул наручники.
Людкины глаза увеличились от страха.
Размышляя о том, из чего сделать кляп, снял с себя носки и собрал их в комок для удобства введения в рот полторашки.
— Только попробуй, — её голос дрогнул, а сама она вжалась в батарею, с ужасом глядя на меня.
— Ссышь? Запомни это чувство и фильтруй слова сама, иначе мне придётся воспользоваться фильтром, — я показал ей носки, уже не стараясь казаться доброжелательным и милым.
Даже сутки не прошли, как у меня закончилось терпение.
Снял с окна ручку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, пожалев, что на ней нет замка.
Пусть эта больная сидит там сама с собой.
Позавтракал, покормил кота, оставив ему еду и воду до вечера.
Скоротал время до начала рабочего дня за чтением книги. Да, я задрот, который любит читать. Да, это меня успокаивает и помогает разложить мысли по полочкам.
Перед тем, как уйти, всё же решил заглянуть в комнату.
Малая всё так же сидела у батареи. Только уже вырубилась. Привалилась к стене, укрылась шторкой выглядела так, будто не умеет сворачивать кровь парой слов и вообще полторашка-очаровашка.
Порыв подхватить её на руки и переложить на кровать я заглушил в себе сразу в зародыше.
Во-первых, она может проснуться, и снова свернет мне кровь, а я только-только успокоился, да и, во-вторых, лень второй раз снимать носки.
Глава 6. Людмила
Я проснулась и обнаружила себя лежащей на полу. Одеялом мне служила штора, которую я каким-то чудом не сорвала с гардины.
С большим трудом села. Всё тело ныло и знобило. Конечно, я простыла. Всё-таки провела на дереве часа четыре, не меньше. Как ещё пальцы не отморозила? Хотя, может, и отморозила. Неприятное покалывающее ощущение до сих пор в них осталось.
Убрав с лица пряди волос, осмотрела комнату, залитую сейчас солнечным светом. Значит, на улице уже день. Интересно, сколько я проспала? И странно, что мне ничего не снилось. Видимо, дело в том, что я почти без сна уже несколько суток.
Я с удовольствием поспала бы больше, но меня догоняют кошмары о том, свидетельницей чего я случайно стала. Повезло, что в этот раз вместо сна был просто черный фон.
С трудом сглотнула слюну. Горло болело и пересохло.
Подползла к кровати и, опираясь на неё, встала на ноги. Выпрямилась и снова окинула взглядом комнату.
Ничего примечательного: кровать, тумбочка, шкаф, стул, заваленный мужскими шмотками. Ни фотографий, ни милых безделушек, ни красивого постельного белья.
Походу, этот придурок живет здесь один.
Если вообще здесь живёт…
Вполне может оказаться, что эта квартира создана только для убийств таких куриц как я.
Очень хотелось пи́сать. Подойдя к двери и дрожа от озноба, я прислушалась к звукам внутри квартиры. Всё было тихо. Я не слышала даже тиканья часов. Хотя, не помню, чтобы вообще их здесь видела хоть на одной стене.
Вышла из комнаты и, продолжая прислушиваться к любым шорохам, дошла до туалета, где закрылась и быстро сделала все свои дела.
Но вот выходя, взвизгнула и подпрыгнула на месте, едва не запрыгнув на дверь.
Меня напугал местный кот. Черный, наглый. Тот самый, который уже сорвал один мой побег.
— Чё тебе? — огрызнулась я. Из-за больного горла говорить я могла только шепотом. Хотя, и шепотом это не назовешь — шипение.
Стоило мне только обратиться к коту, как у него включился виброрежим, а взгляд зеленых глаз стал с поволокой.
— Не делай вид, что милый. Ты живёшь у злодея. Ты — злодейский кот. Значит, тоже злодей. Брысь!
Я махнула рукой, думая, что тем самым смогу прогнать кота, но тот не шелохнулся. Лишь вибрация стала громче.
— Ты специально так громко мурлычешь? Разжалобить меня пытаешься или у тебя созвон с хозяином? — кот потёрся о мою ногу и любовно посмотрел мне в глаза. — Повезло тебе, что я добрая. И дура. Вот тебе один гладь.
Я чуть наклонилась и прошлась разок по гладкой шерстяной спине. Кот остался доволен и пошёл за мной на кухню.
Я не стала скромничать и изображать запуганную жертву. Включила наполненный чайник и, пока он грелся, пошарилась в шкафах и холодильнике в поисках съестного и того, что может послужить мне лекарством.
Нашла початую палку вареной колбасы. «Докторская» — моя любимая. С хлебом, майонезом и толстым кружочком колбасы сделала себе бутерброд. Налила чай с мёдом и хорошо перекусила.
Кот, глядя на меня, отказался от сухого корма в своей миске и гипнотизировал меня до тех пор, пока и ему не отрезала кружочек колбасы.
— Помни мою доброту, шерстейший, — я погладила его по голове. — Когда твой хозяин будет меня убивать, прогрызи ему яйца, и мы будем в расчете.
После перекуса мне вновь захотелось поспать. Но помыться хотелось сильнее.
Я долго думала, как это сделать и стоит ли вообще мыться, учитывая, что меня в любую минуту могут убить.
А потом просто махнула на всё рукой и решила, что приму душ. И надену вещи гостеприимного лося. Он хочет лишить меня жизни, а ему её хотя бы немного подпорчу — наверняка он взбесится, когда увидит меня в своих шмотках.
В легком приступе паранойи я для начала обсмотрела всю ванную комнату на предмет скрытых камер. Ничего не нашла.
Принимала душ, неотрывно глядя на дверь и боясь, что она вот-вот откроется. Часто выключала воду, так как постоянно мерещилось, что слышу шаги или хлопок входной двери.
Но всё же помылась, пользуясь шампунем и гелем для душа хозяина квартиры.
Чистое полотенце и вещи нашла в шкафу его комнаты. Зависла на полке с боксерами, а в голове созрел потрясающий по своей коварности план.
