нож. Ванесса и Аманда одновременно подняли головы. Рядом стоял тот самый «препод», которого Ванесса недавно встретила у барной стойки. Он выглядел так же спокойно, будто просто вышел подышать воздухом. В руке — сигарета. Дым лениво поднимался вверх. Его взгляд был направлен на мажоров сверху вниз — без агрессии, без угроз, но в нём было что-то такое, от чего улыбки на чужих лицах начали таять.
Мгновение — и всё рухнуло. Кто-то из парней резко вскочил. Кто-то отступил, задевая стол. Глаза расширились, самоуверенность исчезла, словно её выключили одним движением. Посыпались извинения — торопливые, спутанные, жалкие. Они уходили почти бегом, не оглядываясь, растворяясь в толпе, будто их здесь никогда и не было. «Препод» неторопливо сел на освободившийся диван. Откинулся. Выдохнул дым вверх. Его движения были ленивыми, уверенными, как у человека, привыкшего, что мир отступает без лишних слов. Он скользнул взглядом по Аманде, затем по Ванессе — спокойно, оценивающе, без давления.
Аманда первой не выдержала этой тишины.
— Мне пора, — пробормотала она почти шёпотом.
Она поднялась слишком быстро, бросила на Ванессу короткий взгляд — благодарный, взволнованный — и поспешила к выходу, словно хотела как можно скорее оказаться подальше от всего этого. Ванесса осталась сидеть. Музыка снова накрывала зал, свет резал пространство, но между ней и мужчиной на диване образовалась особая тишина — плотная, напряжённая, почти осязаемая.
Глава 8
«Препод» флегматично выпустил дым вверх, наблюдая, как Ванесса поднимается с дивана. Не спешил, не останавливал — просто смотрел, будто отмечал что-то для себя, откладывал в память.
— Не хочешь поблагодарить? — лениво спросил он, не повышая голоса.
Ванесса остановилась лишь на секунду. Медленно обернулась, глядя на него холодно, без благодарности и без страха.
— Я не просила о помощи, — сказала она ровно.
Он чуть прищурился. Взгляд скользнул по ней внимательно, почти бесцеремонно: от лица к плечам, ниже, к уверенной посадке, к тому, как она держит спину. Не как мужчина — как хищник, оценивающий характер.
— И откуда ты такая борзая? — спросил он спокойно.
— Оттуда же, откуда и все, — огрызнулась Ванесса, не отводя взгляда.
Уголок его губ дрогнул.
— Если бы ты училась в универе, я бы тебя запомнил.
Эта фраза задела не больно, но точно. В памяти всплыло, как год назад она выглядела иначе: тише, незаметнее, в закрытой одежде, без участия в активностях, без желания быть увиденной. Потом — дистанционка. Исчезновение. Перерождение.
Она ничего не ответила. Просто развернулась и ушла, не ускоряя шаг, не оборачиваясь. Каблуки отстукивали уверенный ритм, будто ставили точку в разговоре.
Он проводил её задумчивым взглядом. Дым от сигареты медленно растворялся под потолком, а выражение лица стало чуть более сосредоточенным, чем раньше.
Ванесса вышла из клуба, вдохнула холодный ночной воздух и села в машину. Завела двигатель резко, вырулила с парковки и почти сразу утопила педаль газа. Не покидало ощущение, что за ней всё ещё наблюдают. Ей показалось — даже сквозь километры асфальта — его взгляд всё ещё прожигает спину. «Слишком странный для препода», — мелькнула мысль. Она тут же отбросила её. Не сейчас. Не важно.
Вернувшись в общежитие, Ванесса переоделась, достала из морозилки лоток с мороженым и села за стол. Открыла конспекты, перечитала пометки, сделала пару новых. Ложка звякала о пластик — размеренно, успокаивающе. Учёба — на первом месте. Всегда. А всё остальное… может подождать.
Съев мороженое и закончив с заданиями, Ванесса потянулась, чувствуя, как усталость наконец накрывает тело ровной, честной тяжестью. Она взяла полотенце и вышла в коридор — душ был на этаже дальше по коридору. Общежитие уже стихало: редкие шаги, приглушённые голоса, хлопающие двери.
Вода смыла с неё клубный дым, чужие взгляды и остатки напряжения. Быстро, без лишних мыслей — просто тёплый поток, ровное дыхание, привычный ритуал. Вернувшись в комнату, она села на кровать, машинально потянулась к телефону — и заметила уведомление.
Несколько пропущенных звонков. Номер — неизвестный. На секунду в памяти всплыло, как год назад так же названивал Каин. Тогда — с паузами, с нажимом, с угрозами слить видео, если она не будет «умницей». Теперь это вызывало лишь глухое равнодушие. Тем более, как оказалось, он слил лишь часть — в студенческий чат. Ну и пусть. Мир не рухнул. Она — тоже.
Ванесса убрала телефон, забралась под одеяло, щёлкнула выключателем и почти сразу уснула — быстро, глубоко, без снов.
Утро началось с движения. Зарядка, упражнения, дыхание — тело слушалось, работало чётко, как механизм. Потом душ, свежая одежда, привычный ритм. Она вышла в город уже собранной, ясной.
В университете Ванесса шла по коридорам уверенно, цокая каблучками. В руке — стаканчик кофе, горячий и горький. Она улыбалась собственным мыслям, не оглядываясь по сторонам. Сегодня ночью будут гонки — и она собиралась там быть.
Её машина выглядела неказистой, почти смешной на фоне блестящих корпусов и дорогих обвесов. Но внутри — идеальная. Каждый болт, каждая деталь прошли через её руки. Она перебрала её сама, доводя до совершенства, настраивая под себя, под свою манеру, под свои решения.
Машину она купила у какого-то деда, который странно долго смотрел на неё, прежде чем назвать цену. Сильно занизил. Сказал, что «ей подойдёт». Тогда она лишь кивнула. Теперь Ванесса знала, что иногда самые правильные вещи выглядят неприметно. Именно они вывозят, когда скорость решает всё.
В аудиторию Ванесса вошла ровно со звонком. Шум разговоров мгновенно стал фоном — привычным, не требующим внимания. Она прошла между рядами, заняла последнюю парту у окна, села так, как садятся люди, уверенные в своём праве быть здесь. Достала конспект, ручку, аккуратно выровняла листы.
Ян тут же подсел ближе. От него чувствовалось тепло, душевное. Аманда с первого ряда обернулась, помахала рукой и улыбнулась своей открытой, солнечной улыбкой. Ванесса коротко кивнула. Этого было достаточно.
Дверь аудитории открылась. Вошёл мужчина. Ванесса узнала его сразу — тело отреагировало быстрее мысли. Та же походка. Та же спокойная, почти лениво-хищная манера держаться. Вчерашний «препод» из клуба. Только сейчас на нём был не тёмный клубный образ, а строгая одежда, подчёркивающая статус. Он прошёл к кафедре, бросил журнал на стол — жестко, без лишних слов.
— Сегодня я заменяю Николая Антоновича, — сказал он ровным голосом.
По аудитории прокатился удивлённый вздох. Кто-то зашептался, кто-то нервно усмехнулся. Ян нахмурился и тихо, почти сквозь зубы, произнёс:
— Отлично… только Давида нам и не хватало.
Ванесса чуть повернула к нему голову.
— Кто это? — спросила спокойно.
Ян вздрогнул, словно только сейчас осознал,
