что сказал лишнее, и понизил голос ещё сильнее.
— Давид Дзержинский. Наследник криминальной империи. Учится на третьем курсе. Говорят, его здесь терпят по каким-то… договорённостям.
Ванесса подняла взгляд. И поймала его. Давид смотрел прямо на неё — насмешливо, лениво, с тем самым выражением, от которого у других внутри всё сжимается. Он узнал её. И не скрывал этого. В его взгляде не было удивления — только холодный интерес, будто он нашёл занятную фигуру на доске.
«Значит, не препод», — мелькнуло в голове. И тут же следом — глухое раздражение. «Почему ко мне притягивает магнитом разных уродов?»
Она поджала губы, отвернулась и сосредоточилась на конспекте. Ручка коснулась бумаги. Линия получилась ровной. Ванесса не собиралась играть в его игры. Она пришла за знаниями.
А всё остальное — его проблемы.
Глава 9
Лекция текла ровно и неожиданно спокойно. Давид говорил уверенно, без бумажек, будто не зачитывал материал, а вспоминал его на ходу — точные формулировки, короткие примеры, сухая логика, выстроенная в чёткую структуру. Ванесса ловила себя на том, что действительно слушает. Рука машинально выводила строки в конспекте, почерк был аккуратным, собранным — таким, каким он становился у неё только тогда, когда она полностью контролировала себя.
По аудитории шёл шёпот. Девчонки переглядывались, наклонялись друг к другу, прикрывая губы ладонями, бросали на Давида затяжные взгляды — откровенные, оценивающие. Кто-то поправлял волосы, кто-то демонстративно закидывал ногу на ногу. Давид это видел. И игнорировал. Его взгляд скользил поверх голов, иногда задерживаясь на доске, иногда — на дальних рядах. Каждый раз, когда его глаза цеплялись за Ванессу, она ощущала это почти физически, как лёгкое давление в груди. Но не поднимала головы.
В универе про него говорили много. Слишком много. Красивый, опасный, закрытый. Наследник. Никому не принадлежит. Никого не подпускает. Слишком высокий ценник — даже для тех, кто привык покупать людей взглядами и улыбками.
Звонок ударил резко, почти агрессивно. Аудитория ожила. Скрипнули стулья, захлопали тетради, зашуршали рюкзаки. Ванесса закрыла конспект, убрала ручку, поднялась. Она не спешила — не любила толпу у выхода. Проходя мимо кафедры, она уже мысленно переключилась на следующую пару, когда его голос, спокойный и сухой, разрезал пространство:
— Задержись.
Одно слово. Без интонаций. Без просьбы. Она остановилась и медленно повернулась. Внутри ничего не дёрнулось — только холодная собранность. Студенты выходили, не оборачиваясь. Дверь закрылась, щёлкнул замок. Звук показался слишком громким.
Теперь в аудитории были только они. Давид не спешил. Он опёрся бедром о край стола, скрестил руки, изучающе прошёлся по ней взглядом — от каблуков до лица. Не пожирающе. Не нагло. Холодно. Как смотрят на вещь, которую пытаются вспомнить.
— Я бы запомнил тебя, — сказал он наконец. — Если бы ты здесь училась.
Ванесса закатила глаза, демонстративно, не скрывая раздражения.
— Это уже звучит как твоя проблема, — ответила она ровно. — Открой дверь. У меня следующая лекция.
Она не повысила голос. Не отступила. Просто обозначила границу. Давид усмехнулся — уголком губ. В глазах мелькнул интерес, острый, почти хищный.
— Мне нравится, — сказал он, — что ты меня не боишься.
— А должна? — Ванесса приподняла бровь. — Если это флирт, выбери кого-нибудь другого. Я не в настроении.
Она сделала шаг в сторону двери. Он двинулся одновременно с ней. Медленно. Размеренно. Без резких движений. Расстояние между ними сокращалось неумолимо, как на плохой дороге без тормозов. Его присутствие стало плотным, давящим, заполняющим воздух. Ванесса остановилась, когда поняла — бежать некуда. Спина чувствовала холод двери.
— Ты слишком уверенная для той, кто год назад исчез, — произнёс он тихо. — И слишком собранная для той, кто, по слухам, ломалась.
Это попало точно. Она не отвела взгляда. Внутри что-то болезненно дёрнулось, но наружу не прорвалось ни звуком, ни жестом.
— Слухи — удел тех, кому нечем заняться, — сказала она. — Ты закончил?
Давид наклонился чуть ближе, ровно настолько, чтобы она почувствовала запах табака и холодного парфюма.
— Нет, — ответил он спокойно. — Мы только начали.
Она отступила всего на шаг — и этого хватило. Край парты врезался в бедра, холодный, твердый, лишающий пространства для манёвра. Ванесса резко вдохнула, инстинктивно выпрямляясь, словно это могло вернуть ей контроль над ситуацией. Не вернуло.
Давид подошёл ближе. Не спеша. Поставил ладони на парту по обе стороны от её бёдер, замкнув пространство, навис над ней, отсекая свет, выход, варианты. Его тень легла на неё плотным пятном, и в этой тени было слишком много уверенности.
Он внимательно разглядывал её лицо — не как человека, а как интересный объект. Изучал. Запоминал. Словно решал, куда поставить отметку.
— А ты дерзкая, — усмехнулся он, медленно, с ленивым удовольствием.
Ванесса сжала зубы. Сердце билось ровно, холодно, почти зло.
— Отойди от меня, — сказала она негромко, но отчётливо.
Он не двинулся. Даже не моргнул.
— Что-нибудь ещё? — протянул Давид, слегка наклоняя голову, будто искренне заинтересовался списком её требований.
Она нахмурилась и резко упёрлась ладонями ему в грудь, толкнув изо всех сил. Под пальцами — твёрдое, неподвижное, как бетонная стена. Он не отступил ни на сантиметр. Даже не качнулся. Только уголок рта дёрнулся — насмешливо.
В следующую секунду его рука сомкнулась на её запястьях. Одной ладонью. Лёгкое движение — и её руки оказались сжаты вместе, прижаты к парте, будто так и должно было быть. Он подался вперёд, слишком близко. Слишком.
Она видела его глаза — холодные, внимательные, без капли сомнения. Он наклонялся так, словно собирался поцеловать её, проверить реакцию, стереть границу.
Глава 10
Ответ был мгновенным. Удар коленом вышел резким, выученным, почти рефлекторным. Но Давид будто ждал его. Смещение корпуса — и колено пришлось в бедро, а не туда, куда она целилась. Он даже не выругался.
Ванесса не стала проверять последствия. Резко вывернула запястья, выскользнув из захвата, и отскочила в сторону, сбивая стул, тяжело дыша. Расстояние между ними появилось — маленькое, но жизненно необходимое.
Давид медленно выпрямился. Засунул руки в карманы брюк, как человек, которому всё происходящее было скорее забавным эпизодом, чем конфликтом. Усмехнулся.
— И что дальше? — спросил он спокойно. — Дверь выбьешь?
Он лениво достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и закурил прямо в аудитории, не отводя от неё взгляда. Давид затянулся, медленно, демонстративно. Дым пополз вверх, расползаясь по воздуху, смешиваясь с запахом мела и старых парт. Он чувствовал своё превосходство. Не прятал его. Купался в нём.
Ванесса расправила плечи. Сердце билось гулко, но лицо оставалось холодным. Внутри не было паники — только злость,
