чистая, концентрированная, выточенная за этот год, как лезвие. Она больше не была той девочкой, которая ждала, что кто-то вмешается и спасёт.
— Курить в аудитории запрещено, — сказала она ровно. Голос не дрогнул.
Давид усмехнулся, выпуская дым в сторону окна.
— Запрещено много чего, — ответил он спокойно. — Вопрос в том, кто запретил и кто готов отвечать за последствия.
Он сделал шаг ближе. Не резко — нарочито медленно, как хищник, уверенный, что жертва никуда не денется. Каблуки Ванессы тихо скрипнули по полу, когда она сместилась в сторону, прикидывая расстояние до двери, до окна, до всего, что могло дать шанс.
— Открой дверь, — повторила она. — Сейчас же.
Давид наклонил голову, будто прислушивался к чему-то внутри себя, затем коротко хмыкнул.
— Знаешь, — произнёс он, — ты совсем не похожа на слухи. Обычно после таких вечеринок люди либо ломаются, либо ищут, к кому бы прижаться. А ты… злишься.
Это было сказано почти с интересом. Почти с уважением. И от этого стало только противнее.
Ванесса резко развернулась и направилась к двери, не оборачиваясь. Пальцы уже коснулись холодного металла ручки, когда за спиной раздался его голос — ниже, тише:
— Тебе стоит быть осторожнее, Ванесса.
Она замерла лишь на долю секунды.
— Это угроза? — спросила, не поворачивая головы.
— Предупреждение, — ответил он спокойно. — Этот город не любит тех, кто идёт против течения. А я… я знаю, как здесь всё устроено.
Она медленно обернулась. Их взгляды встретились — её серые, холодные, отточенные, и его тёмные, тяжёлые, слишком уверенные.
Дверная ручка ожидаемо не поддалась — глухо щёлкнула и вернулась на место. Замок держал. Воздух в аудитории будто сгустился, стал вязким, тяжёлым, пахнущим мелом и табачным дымом. Давид шагнул к ней снова — неторопливо, уверенно.
Ванесса не стала ждать.
Всё произошло в один рваный, почти красивый миг. Она резко сместилась вбок, плечом задела край кафедры, оттолкнулась, будто от стартового блока, и рванула к окну. Каблуки ударили по полу, юбка взметнулась, мышцы сработали автоматически — память тела, тренированного скоростью и риском. Подоконник. Руки. Короткий, выверенный прыжок.
Створка была открыта, стекло не пострадало. Холодный воздух хлестнул в лицо. Она вылетела в окно и приземлилась на узкий козырёк с мягкой, почти кошачьей точностью, едва согнув колени, чтобы погасить удар. Каблуки скользнули, но она удержалась, уже в следующую секунду спрыгивая вниз. Сердце колотилось ровно, чётко — не от страха, от адреналина.
Наверху Давид лениво подошёл к окну, опёрся ладонями о раму и усмехнулся. В его взгляде не было злости — лишь холодный интерес. Он наблюдал, как Ванесса, не оборачиваясь, торопливо стуча каблучками по плитке, растворяется в коридоре, спеша на следующую лекцию, будто ничего не произошло.
— Дерзкая, — пробормотал он себе под нос, выпуская дым в пустую аудиторию.
Давид усмехнулся. Медленно, со вкусом докурил сигарету, будто никуда не спешил, будто мир подождёт. Окурок щёлкнул в приоткрытое окно и исчез где-то внизу — маленькая точка, канувшая в шуме университетского двора. Он подошёл к двери, провернул ключ и вышел в коридор, мгновенно растворяясь в потоке студентов.
Коридор жил своей обычной жизнью: смех, разговоры, торопливые шаги, запах кофе из автомата. Никто не заметил, как Давид остановился на секунду, прислонившись плечом к стене, и прикрыл глаза, прокручивая в голове её дерзкий взгляд, напряжённые плечи, тот прыжок — слишком смелый для «обычной» студентки.
Ванесса.
Имя легло на язык неожиданно приятно.
Она не испугалась. Не расплылась в нервной улыбке. Не попыталась понравиться. Не сломалась. Она выбрала движение, скорость, риск — как будто именно в этом и была её природа. Как будто мир для неё — трасса, а не клетка.
Давид медленно выпрямился и пошёл по коридору, ловя на себе привычные взгляды — уважительные, восхищённые, настороженные. Обычно они ничего в нём не цепляли. Обычно.
Но сегодня всё было иначе.
Потому что впервые за долгое время он встретил человека, который не захотел ни его денег, ни его власти, ни его имени. Человека, который просто… ушёл.
И это бесило. И притягивало.
— Интересно, Ванесса, — тихо произнёс он себе под нос, почти улыбаясь. — Посмотрим, как долго ты сможешь бежать.
Глава 11
Трибуны спортзала гудели глухим эхом шагов и музыки. Свет прожекторов резал пространство белыми полосами, отражаясь от лакированного паркета. Ванесса сидела чуть в стороне, на верхнем ряду, закинув ногу на ногу, в наушниках наполовину — один динамик снят, чтобы слышать зал. Перед ней на коленях лежал пульт: пальцы двигались точно, без суеты, убирая лишние частоты, подчеркивая ударные, делая звук плотным, собранным, живым.
На площадке работала команда чирлидирш. Синхронные прыжки, резкие повороты, идеальные линии тел. Они двигались уверенно, будто знали — на них смотрят, и им это нравится. Музыка ложилась на движения почти идеально, и Ванесса лишь иногда вмешивалась, чуть подкручивая громкость, выравнивая баланс.
Когда трек закончился, зал наполнился хлопками и радостными возгласами. Аманда, раскрасневшаяся, с выбившимися прядями светлых волос, подбежала к трибуне и буквально плюхнулась рядом. От неё пахло спортивным гелем, потом и адреналином.
Она была именно такой, какой её привыкли видеть: высокая, подтянутая, с сильными ногами и плоским животом, в коротком топе и юбке формы, с высоким хвостом, перехваченным резинкой. Светлые волосы блестели под лампами, кожа была слегка розовой от нагрузки, а голубые глаза искрились.
— Ну как? — спросила Аманда, переводя дыхание. — Сильно сложно будет подогнать звук?
— Нет, — спокойно ответила Ванесса, снимая наушник и глядя на пульт. — Я завтра всё доделаю. В понедельник можем уже репетировать с готовым треком.
Аманда расплылась в широкой улыбке, той самой — открытой, заразительной. Она потянулась к бутылке, сделала большой глоток воды, вытерла губы тыльной стороной ладони и на секунду замолчала.
— Слушай… — сказала она тише, уже без прежней лёгкости. — Я вчера реально испугалась. Когда увидела его в клубе.
Ванесса не сразу подняла взгляд.
— Давида? — уточнила она ровно.
Аманда кивнула, понизив голос ещё сильнее, будто стены могли слушать.
— Про него такие слухи ходят… — она поморщилась. — Говорят, он жестокий. Очень. Хотя… — она замялась, — с девушками вроде щедрый. Цветы, деньги, подарки. Но мне от этого не легче.
Ванесса усмехнулась краем губ, холодно, без эмоций.
— Обычный мажорчик, — сказала она. — Таких здесь половина. Деньги, власть, ощущение, что им всё можно.
Аманда вздохнула, глядя на площадку, где девчонки уже расходились, смеясь и переговариваясь.
— Наверное, — тихо сказала она. — Просто… будь осторожна, ладно?
Ванесса кивнула. Не потому что испугалась. А потому что давно усвоила: осторожность — это не страх. Это выживание. Вскоре
