не закричал. Не рванулся. Только усмехнулся. Светофор ещё горел красным, когда Ванесса, сбив дыхание, спрыгнула на асфальт и рванула вперёд. Каблуки стучали отчаянно, неровно. Она почти не чувствовала ног — только пульс в висках и вкус металла во рту.
Позади хлопнула дверь. Давид вышел из машины неторопливо, будто наблюдал не побег, а плохую постановку. Он облокотился на крышу, сунул телефон в карман и лениво повернул голову.
Из чёрного внедорожника, остановившегося следом, вышли двое. Движения чёткие, без лишних слов. Через секунды Ванессу догнали. Её схватили аккуратно — слишком аккуратно, так, что стало по-настоящему страшно. Не ударили, не дёрнули — просто развернули и повели обратно.
— Отпустите! — голос сорвался, стал хриплым. — Вы не имеете права!
Давид распахнул багажник так.
— Вот видишь, — сказал он спокойно, почти мягко. — Я же говорил, не боюсь переступать черту.
Её уложили внутрь. Холодный металл, резкий запах резины, темнота, захлопнувшаяся крышка — глухо, окончательно.
— Ты псих! — Ванесса била кулаками, ногами, кричала, срывая голос. — Ты за это ответишь!
Снаружи послышался негромкий смешок. Затем шаги. Хлопок двери. Завёлся двигатель. Давид сел за руль, пристегнулся, тронулся с места ровно в тот момент, когда загорелся зелёный.
— Люблю, когда жизнь сопротивляется, — сказал он вслух, ни к кому не обращаясь.
Глава 13
Машина летела вперёд, мягко глотая асфальт, и в её нутре стояла глухая, вязкая тишина. В багажнике Ванесса сначала билась — яростно, отчаянно, до срыва голоса, до боли в ладонях, — а потом вдруг стихла. Не потому что смирилась. Потому что начала думать.
Металл был холодным, пахло резиной и пылью. Каждая кочка отдавалась в позвоночнике тупым ударом. Она лежала, прижав колени к груди, и считала вдохи. Раз. Два. Три. Паника — роскошь, которую она себе больше не позволяла. Не после отца. Не после Каина. Не сейчас.
Машина замедлилась. Остановка. Светофор?! Ванесса быстро нашла ручку и дёрнула её, открывая багажник с тихим щелчком. Крышка приподнялась, впуская шум города — голоса, тормоза, музыку из наушников, чей-то смех. Ванесса не стала сомневаться. Она рванула вверх, вывалилась наружу, едва не ударившись коленями о кузов, и тут же побежала.
Каблуки скользнули, но она удержалась. Толпа на остановке была плотной — люди, сумки, куртки, запахи, чужие плечи. Ванесса нырнула в неё, растворяясь, исчезая, теряя очертания. Кто-то возмущённо вскрикнул, кто-то отшатнулся, но никто не схватил.
Давид не дернулся. Он стоял у своей машины, облокотившись на крышу, и спокойно наблюдал, как она уходит — быстро, яростно, не оглядываясь. В уголке рта играла ленивая, почти довольная усмешка. В ухе щёлкнула гарнитура.
— Босс, вернуть её? — раздался голос охраны, сухой, деловой.
Давид чуть прищурился, провожая взглядом мелькнувшие в толпе тёмные волосы.
— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Проследите, чтобы добралась до общаги. Без приключений.
— Принял.
Он сел за руль, закрыл дверь, завёл двигатель. Всё это было… неожиданно интересным. Таких, как она, обычно ломали быстрее. Или они ломались сами. А эта — вырывалась, кусалась, била, убегала. Не умоляла. Не плакала. И смотрела на него так, будто он — не хозяин положения, а просто ещё одно препятствие.
Короткий ролик с её участием он действительно видел год назад. Тогда это было фоном, шумом, очередной грязной историей без лица. Теперь у истории появилось имя. Взгляд. Характер.
Давид усмехнулся и поехал дальше.
Клуб встретил его привычным полумраком, охраной у входа, тяжёлым басом, который чувствовался даже сквозь стены. Он поднялся в кабинет, бросил пиджак на спинку кресла, налил себе воды и только сел, когда зазвонил смартфон.
— Да? — отозвался он лениво.
— Скажи, — протянул Фобос с той самой насмешливой интонацией, от которой обычно хотелось либо смеяться, либо стрелять, — тебе интересно, где сейчас Ванесса?
Давид приподнял бровь, глядя в затемнённое стекло.
— Ну попробуй удиви меня.
Фобос фыркнул — коротко, явно довольный.
— Поверь, — сказал он, — на этот раз получится.
Фобос говорил спокойно, будто пересказывал сводку погоды, но в его голосе сквозила та самая насмешливая заинтересованность, которую Давид знал слишком хорошо.
— Помнишь на прошлых гонках, — протянул он, — какая-то деваха всех уделала? Та самая, на старенькой иномарке. Ни один из наших так и не смог её прижать. Тачку никто не пробил, даже когда пытались сыграть грязно.
Давид откинулся в кресле, медленно прокручивая в пальцах зажигалку. Огонёк вспыхнул и тут же погас. Он усмехнулся — уголком губ, лениво, но с интересом.
— Неужели… — пауза вышла почти театральной. — Это была Ванесса?
— Она самая, — подтвердил Фобос. — Навёл справки. Девчонка не с улицы. Работала тест-гонщиком в «Формуле». Высокая квалификация, реакция, холодная голова. Но её красиво слили. Подставили, протолкнули «нужных» — всё как обычно.
Давид тихо хмыкнул. Картинка начала складываться: дерзкая походка, уверенный взгляд, отсутствие страха там, где он должен был быть. И эта манера — не просить, не оправдываться, а идти напролом, даже когда шансов почти нет.
— Значит, нелегальные гонки, — медленно произнёс он. — Деньги нужны.
— Похоже на то, — подтвердил Фобос. — Она недавно начала светиться. Не шумит, не лезет в кадр, просто приезжает и забирает своё. Экономит, не сорит баблом. Умная.
Давид поднялся, накинул пиджак, будто решение уже было принято задолго до разговора.
— Я сейчас приеду.
— Слежку продолжать? — уточнил Фобос.
— Да, — коротко ответил Давид, уже направляясь к выходу. Потом на секунду остановился, словно вспомнил что-то незначительное. — И ещё. Закажи ей новый пульт.
На том конце повисла пауза.
— А со старым что? — с любопытством спросил Фобос.
Давид усмехнулся шире, чем раньше, в этом движении было что-то хищное, почти довольное.
— Уронила мне на ногу.
Фобос тихо рассмеялся — коротко, глухо.
— Понял. Сделаю.
Связь оборвалась. Давид вышел из кабинета, шаги его эхом разошлись по коридору. В голове уже выстраивалась новая партия, куда интереснее прежних.
Ванесса оказалась не просто забавной. Она была опасной. А такие люди всегда стоили внимания.
Глава 14
Давид выцепил её машину сразу — не по номеру, не по цвету, а по тому, как она стояла. Чуть в стороне от основной толпы, будто ей не нужно было внимание. Кузов был перекрашен — глубокий тёмный оттенок, меняющийся под светом фар, бампер чужой, с другой эмблемой, стекла плотно тонированы. Машина выглядела скромнее остальных, без показной агрессии, без неоновых полос и дешёвого тюнинга, но в этой сдержанности чувствовалась уверенность хищника, который не рычит до прыжка.
Давид усмехнулся краем губ.
Она не выходила. Сидела внутри, будто сливалась с машиной, будто это было не средство передвижения, а продолжение её
