знаю, с кем хочу поговорить.
На кладбище тихо. Даже спокойно. Но чем ближе я подхожу, тем сильнее сжимается грудь. Дышать тяжело, и к тому моменту, когда я останавливаюсь перед надгробием Оуэна, я весь в холодном поту.
Мой лучший друг.
Он бы меня понял. Он бы знал, что сказать. Он бы подсказал, что делать.
Я опускаюсь на колени на траву.
— Привет, дружище. Давно не виделись. Прости, что не навещал тебя чаще… — Я опускаю голову и дышу, стараясь справиться с болью в груди. — Я ловлю себя на том, что разговариваю с тобой, желая, чтобы ты был со мной. А с выходом альбома я скучаю по тебе больше, чем когда-либо. Хотел бы, чтобы ты был здесь и пережил это вместе с нами. Мы уже выпустили песню «Сила в тебе», и фанатам она очень понравилась. Все только и говорят о твоём голосе и твоей игре на гитаре, — бормочу я, и голос у меня срывается. — Я скучаю по тебе. Мне не хватает наших совместных моментов в студии, когда мы импровизировали, когда я играл на фортепиано, а ты пел колыбельную, которую написал для Санти. Твой мальчик замечательный, и то, как он любит Инес, — это нечто. Уверен, ты им гордишься. — Закрыв глаза, я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Он умный ребёнок, и я обожаю проводить с ним время. Он так сильно напоминает мне тебя. Я навещаю их, когда могу, и надеюсь, ты знаешь, что я всегда буду рядом с твоей семьёй… потому что они — и моя семья тоже.
Я прижимаю ладонь к его камню.
— Я тоже стану отцом. Я слышал сердцебиение своего ребёнка, и эмоции, которые нахлынули на меня? Клянусь, я никогда не испытывал ничего подобного. Это как будто самая прекрасная мелодия застряла у меня в голове. Я уже люблю этого ребёнка. Мальчик или девочка… какая разница. Я буду любить его вечно. — Я сгибаюсь пополам, и из меня вырывается рыдание. — Я облажался, чувак. Я потерял Райли, и это моя, блять, вина. Это пиздец как больно. Ничто раньше не причиняло мне такой боли… Как будто моё сердце вырвали из груди. — Я вдыхаю воздух, не утруждая себя тем, чтобы вытереть слёзы с лица. — Я не мог держаться от неё подальше. Я жаждал её, как утопающий жаждет воздуха. Как будто я не могу жить без неё. Она — первая девушка, которую я когда-либо любил, и я, чёрт возьми, оттолкнул её, так и не сказав ей, что на самом деле чувствую. Я боялся, что совершу ошибку и потеряю её. Я не хотел рисковать, поэтому вёл себя как трус и всё равно потерял её. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы у нас всё получилось. И не из-за ребёнка. Она — всё для меня. — Я прижимаюсь лбом к его надгробию. — Что мне делать, чувак?
Тихо раскатывается гром, звук пронизывает меня насквозь. Затем падают первые капли. Я поднимаю глаза, дождь брызгает мне на щёку, потом на лоб. Через несколько минут дождь полил как из ведра. Я промок насквозь, волосы прилипли ко лбу. Капли дождя тяжёлые, холодные и безжалостные, но я улыбаюсь. Я могу думать только о Райли и о том, как сильно она любит дождь.
Я встаю, запрокидываю голову назад и вытягиваю руки. Клянусь, я слышу голос Оуэна в стуке дождя.
— Это твой способ сказать мне, чтобы я перестал быть трусом? — шепчу я. — Чтобы я боролся за неё?
В ответ по небу пронзает молния. Я знаю, что это Оуэн говорит мне бороться за неё, бороться за своё будущее.
И когда я наконец ухожу, я полон решимости. Одежда прилипает ко мне, но я не чувствую холода. Сердце горит в груди. Горит из-за неё. Ни за что, блять, я не сдамся.
Мне понадобилось два дня, чтобы убедить Райли встретиться со мной на обеде. Сначала она была против этой идеи, отказывалась возвращаться в пентхаус и слишком переживала из-за папарацци, чтобы встретиться на публике. Поэтому я попросил Ти Джея об одолжении, и он с радостью организовал для нас частный обед в «Алхимии».
Сначала мы просто едим и ведём беседу. Она рассказывает мне о своих днях, а я — о своих. Мне было спокойно и легко, но я пригласил её не для этого.
— Прости, Райли, — мой голос звучит ровно, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди. — Прости, что подвёл тебя. Прости, что заставил тебя почувствовать, будто ты мне не нужна, будто я не готов рискнуть всем ради тебя и нашего ребёнка. — Она пристально смотрит на меня, прищурив глаза. — Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — продолжаю я. — Я уже решил начать ходить к психологу. Я хочу стать лучше. Я хочу исцелиться. Я хочу исправить себя. Ради тебя, ради нашего малыша… и потому что я не хочу больше так жить.
Её плечи слегка расслабляются. — Психолог — это хорошая идея. Я хотела…
— Малышка Рай, я был бы полным придурком, если бы позволил тебе это сделать. — Я протягиваю руку через стол и накрываю её ладонь своей. — Ты никогда не должна была чувствовать, что исправлять меня — это твоя обязанность. Это несправедливо. Это неправильно. — Её пальцы напрягаются под моими, и моё сердце замирает. — Правильно то, — тихо говорю я, — что ты для меня — источник мотивации. Причина, по которой я хочу чего-то большего, чем просто выживание. Но что касается работы? — Я прижимаю ладонь к груди. — Это — моя ответственность.
Она выдыхает, на мгновение отводя взгляд. — Я уже слышала от тебя прекрасные слова, — тихо говорит она. — Мне нужно увидеть, что ты выберешь это, когда станет трудно.
— Ты увидишь, — отвечаю я без колебаний. — У меня уже назначена первая сессия на понедельник. И на этот раз я не сбегу.
Она сжимает губы, пристально глядя на меня, и это заставляет меня говорить дальше, чтобы напомнить ей, что я сделаю для неё всё, что угодно.
— Пожалуйста, помни, — добавляю я, — что бы тебе ни понадобилось, я всегда на связи.
Она долго изучает меня. Затем слегка улыбается. — Дела говорят громче слов, Хейд.
— Тогда позволь мне доказать это, — говорю я. — Позволь мне доказать, что я говорю серьёзно. Я буду делать это каждый день.
На этот раз её улыбка становится шире, а взгляд — мягче. Позже, когда мы выходим из ресторана, я чувствую себя более обнадёженным, чем за последние несколько дней. Теперь я знаю, что
