В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

И вся свора, поджав хвосты, убегает...

А Тимур уже склоняется к будке.

– Господи, Патрик! – восклицает он облегченно. – Ох, черт...

Подлетаю к нему, когда он достает Лису из будки, словно тряпичную куклу.

Беру её на руки.

Она пытается что–то сказать, но изо рта выходят только непонятные звуки, губы совсем не двигаются.

– Бусинка моя... – плачу я.

Глаза у неё еле открываются, челюсть ходит ходуном, зубы непроизвольно ударяются друг о друга.

– Вся заледенела... – щупаю её руки. – Боже...

На ней только тоненький комбинезон и шапка.

Всё в брендовых эмблемах, явно дорогое, но совсем не зимнее...

Быстро сняв с себя куртку, Тимур закутывает в неё Лису с ног до головы.

– Скоро будет тепло, Патрик. Кивни, если понимаешь.

Кивает с жалобным всхлипом, испуганно заглядывая нам в глаза.

– Ну всё–всё... Мы рядом.

Тимур звонит Голосову, давая координаты, чтобы скорая, которая дежурит у дома, подъехала к нам.

Положив телефон, стягивает с себя толстовку, оставаясь в одной только майке.

– Иди сюда, кот–шаолинь! – укутывает в теплую одежду и деда.

А я, сняв перчатки, беру крохотные ладони Лисички в свои руки.

На морозе растирать замерзшие участки нельзя – будет хуже, поэтому я только грею её руки в своих.

Губы у неё заледенели, все синие, кожа неестественно белая, как у фарфоровой куклы, на лице – царапины.

Приглядываюсь...

Нет.

Это не царапины вовсе, а будто следы от укусов, оставленные маленькими зубами.

Она вся в этих странных отметинах...

Откуда они?

– Маленькая моя... – сжимается мое сердце.

Стягиваю с себя куртку и набрасываю её поверх тоже.

А через несколько минут издалека уже доносится едва слышный вой сирены.

– Скоро будет тепло, малыш... – прижимаю Лисичку к себе.

В ответ – лишь хриплый звук со свистом.

Мне кажется, она плачет, но звук почти не выходит наружу, застревая где–то внутри.

И я тихонько плачу тоже, крепко сжимая её в своих руках.

Пусть только попробуют снова её у меня забрать! Теперь я готова на самые кровожадные методы.

Я выцарапаю им глаза и сама привяжу их к чертовым деревьям.

Ведь чем ярче светит солнце, тем чернее тени, которые отбрасывает человек...

И мои тени разрастаются внутри, под светом родного солнышка.

Это мой ребёнок!

Просто иногда бывает так, что там, наверху, ангелы ошибаются...

А нам приходится это исправлять.

Когда Лисичка прикрывает глаза, кот вдруг, как одержимый, выпрыгивает с рук Тимура и карабкается вверх по моей одежде.

Всё происходит мгновенно.

Он пытается цапнуть её за лицо, а я успеваю прижать Лису груди и повернуть корпус.

В панике спихиваю его вниз...

И до меня вдруг доходит, откуда отметины на её лице.

– Он что, кусал Лису, чтобы она не засыпала? – смотрю ошарашенно на Тимура.

Тимур нервно смеётся, качая головой...

– Я обожаю этого кота.

Глава 57 Философия

У Лисы обморожение второй степени.

Врач сказал, что никаких серьезных последствий не будет, но лучше оставить её в больнице на пару дней.

В некоторых местах от жгучего холода у неё появились волдыри...

Однако, каким–то чудом наша малышка умудрилась не заболеть!

Сейчас она спит в палате.

А я впервые позволяю себе от неё отойти, чтобы проводить Тимура.

Он должен отвезти нашу старую гвардию домой, покормить их и приехать снова.

Идем вместе по коридорам больницы...

Здесь неприятно пахнет спиртом, хлоркой и фенолом.

И, когда мы выходим на улицу, я жадно глотаю свежий, морозный воздух, пытаясь очистить легкие от этого запаха.

Наше авто одиноко стоит в стороне.

Впереди, на сиденье с подогревом, гордо восседает Балу.

В детском кресле – вечно недовольный дед Васька, который явно не рад своему новому соседу.

Кажется, теперь нас ждет гражданская война.

– Надеюсь, когда мы вернемся, дом будет цел...

Тимур скашивает на меня взгляд.

– Скорее, понятие дома станет более философским. Стены – это же не главное, да?

Смеемся.

Мне кажется, мы оба под каким–то убойным успокоительным.

И больше ничего не страшно!

Пусть хоть весь дом превратится в руины...

В масштабах того, что мы пережили за последний день – все это такие мелочи.

Главное, что все живы, здоровы и что мы теперь – вместе.

Опираясь спиной о дверцу авто, Тимур тянет меня к себе.

– Соскучился... – хрипит, целуя меня в макушку.

Падаю в его сильные руки.

От его крепкого тела исходит тепло, как от раскаленной печки.

– Я тоже.

Ужасно соскучилась по его смеху, по хитро сощуренным глазам и нахальным рукам...

Слегка отстранившись, веду пальцем, обрисовывая линию челюсти и губы.

Моё!

И такой он для меня сейчас красивый, что щемит в сердце.

– Что будем делать, когда вернемся домой? – понижает голос до низких интонаций.

От резкой волны возбуждения подкашиваются колени.

– А что ты хочешь предложить?...

– Есть одна идея...

Его взгляд опускается к моим улыбающимся губам.

Становится пьяным–пьяным...

И он уже сминает их в жадном поцелуе, заставляя бабочек в моем животе безумно порхать.

Я будто плаваю в невесомости.

И вот–вот сама взлечу от этих чувств...

Переводя дыхание, прижимаюсь щекой к его плечу, позволяя его пальцам чувственно кружить по моему телу и делать нечто на грани...

Жмурясь от удовольствия, сладко мурчу в его руках.

У меня тоже есть одна идея!

Можно мы не будем вылазить из постели, когда вернемся домой?

Я до боли изголодалась по его прикосновениям.

И так и простояла бы с ним хоть всю вечность, но...

Глядя в стекло, вдруг замечаю, что дед Вася уже начинает докапываться до Балу...

Вытянув провокационно лапу, он ведет когтями по собачьей спине.

Балу не реагирует.

А кот, нагло глядя мне прямо в глаза, снова медленно тянет лапу...

О Боже...

С сожалением отрываюсь от Тимура.

– Всё! Езжай скорее – смеюсь я. – А то машина тоже