нему на колени. Теперь оно принадлежало ему. Безвозвратно.
Он мог и не говорить вслух, но я знала.
Я любила его.
И он любил меня.
— Да? — Я плотнее прижалась к его ладони, закрывая глаза от переполнявшего меня счастья.
— Да, — прошептал он.
Я почувствовала его дыхание на своих губах за мгновение до того, как он их коснулся. Лёгкий, нежный поцелуй. Я запустила пальцы в его волосы, удерживая его ближе.
Но я быстро отстранилась, зная, что должна сказать ещё кое-что.
— Оказывается, тебе даже не придётся делать этот выбор.
Его взгляд мгновенно потемнел.
— Что?
Я не вкладывала в свои слова ничего, кроме признания в любви, но, похоже, он понял их иначе.
— Да, — сказала я, смещаясь и перекидывая ногу через его бедро, оказываясь у него на коленях. Обвила руками его шею, запустила пальцы в волосы.
Буря в его глазах сменилась огнём, но замешательство всё ещё оставалось.
— Похоже, эти последние несколько недель доказали мне, что в душе я всегда была деревенской девушкой.
Я наблюдала, как его взгляд вспыхнул, когда смысл моих слов, наконец, дошёл до него.
— Да?
Я только кивнула, и в следующее мгновение его губы обрушились на мои.
Его руки сомкнулись у меня за спиной, прижимая меня ближе. Я крепче сжала его шею.
Наши губы двигались в такт. Горячо, жадно, прожигая друг друга этим вихрем эмоций. Я вложила в этот поцелуй всё, что чувствовала, надеясь, что он поймёт меня без слов.
Его ладони скользнули под мою рубашку, оставляя на коже следы, которые, казалось, запечатлели его прикосновение навсегда.
Его губы оторвались от моих, осыпая поцелуями подбородок, шею, двигаясь к уху. Этот путь был отмечен не только его теплом, но и лёгким жжением от щетины.
Но мне было всё равно.
Он мог оставить на мне любые следы, какие хотел.
Я была его. Он был моим.
Этот поцелуй запечатал это навеки.
ГЛАВА 28
Я зевнула, прикрывая рот кулаком, и посмотрела на свет фар, медленно поднимавшихся по холму.
До сих пор не понимала, как Уэйду удалось уговорить меня на свидание в четыре утра, но он это сделал. И вот я стояла здесь, кутаясь в кардиган и тщетно пытаясь согреться в предрассветной прохладе, и ждала, когда он подъедет и увезёт меня в неизвестность.
Я снова зевнула и сильнее запахнула кардиган. Нужно было догадаться, что на рассвете будет так холодно. Уэйд предупредил, чтобы я оделась удобно: джинсы, несколько слоёв одежды и надёжная обувь. Последний пункт немного настораживал. Раз он специально его упомянул, то нас явно ждало что-то активное. Оставалось надеяться, что это будет происходить в помещении. Хотя, зная Уэйда, надежда была слабой.
На подъездной дорожке остановился запылённый пикап, и, прежде чем я успела сделать шаг вперёд, Уэйд спрыгнул из кабины и направился ко мне.
— Доброе утро, — протянул он с хрипотцой в голосе, будто только что проснулся. Но глаза его были ясными, а движения бодрыми. Очевидно, он давно не спал. Более того, он буквально подпрыгивал в своих ковбойских ботинках.
— Это ещё не утро, — проворчала я, но он только рассмеялся и открыл для меня дверцу.
Первое, что я почувствовала, когда устроилась на сиденье, это запах. Как только Уэйд закрыл за мной дверь, этот запах наполнил весь салон. Пряный, тёплый, древесный. Запах самого Уэйда, но теперь усиленный в разы. Я огляделась. Кабина удивила чистотой в отличие от покрытого пылью кузова. На приборной панели и у дверей были установлены крошечные камеры. Лёгкое разочарование кольнуло внутри: даже в машине мы не останемся наедине. Но лучше уж камеры, чем живой оператор прямо за спиной.
Я откинулась на спинку кресла, наслаждаясь её мягкостью, и заметила два термостакана в подстаканниках. В нос ударил аромат кофе. Моего кофе. Улыбка сама собой заиграла на губах, и Уэйд, садясь за руль, тут же её подметил. Он ухмыльнулся, взял ближайший стакан и протянул мне.
— Для тебя. Это минимум, что я мог сделать, раз уж заставил тебя встать так рано.
Я взяла стакан, но улыбалась вовсе не из-за кофе, а из-за его слов.
— М-м-м... А ведь моя кровать, наверное, всё ещё тёплая... — с невинным видом протянула я и сделала глоток.
Уэйд шумно сглотнул, его взгляд на секунду задержался на доме.
— Ты — дьяволица, — выдохнул он, и этот низкий рык мгновенно унёс моё воображение в сторону запретных фантазий.
Но прежде чем я успела подразнить его ещё больше, Уэйд включил передачу и направил машину обратно вниз по подъездной дорожке.
Я устроилась поудобнее, потягивая кофе. Конечно, он был вкусным, ведь его приготовил для меня Уэйд. Мы выехали на шоссе, и вместо того, чтобы свернуть в сторону города, он повернул налево.
— Может, хотя бы намекнёшь, куда мы едем? — спросила я.
— Скоро узнаешь.
— Дразнишь.
Он хмыкнул:
— Если уж кто-то здесь и умеет дразнить...
Я протянула руку, чтобы шлёпнуть его по груди, но он, даже не глядя, успел перехватить её в воздухе. Усмехнувшись, поднёс мои пальцы к губам и нежно поцеловал костяшки. А потом просто переплёл наши пальцы и оставил руку на подлокотнике. Как будто делал это тысячу раз. Как будто это было естественно.
Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, его мог услышать даже он. Но больше всего хотелось, чтобы он делал так ещё тысячу раз.
Мы свернули с шоссе на грунтовую дорогу, чуть менее ухабистую, чем подъезд к дому. За окном по-прежнему было темно, и я видела лишь освещённый фарами участок — пыльную дорогу и высокую траву.
— Где мы вообще?
— Всё ещё на территории ранчо.
Он вёл машину уверенно, будто знал эту дорогу наизусть. Возможно, так и было? Может, он уже бывал здесь этим утром, готовя для нас сюрприз.
— Ты серьёзно? Мы же уже миль пять проехали!
— Добро пожаловать в Оклахому, — ухмыльнулся он. — Просторы, свобода и всё такое.
Очередной поворот. Впереди появилось здание. Вернее, амбар.
Я подозрительно прищурилась:
— Мы что, в амбаре ночевать будем?
Уэйд заглушил двигатель, молча вышел из машины, затем открыл мою дверцу и протянул мне руку.
Я перевела взгляд с его ладони на амбар. Потом снова на него.
— Дорогая, просто доверься мне. — Его голос был мягким, взгляд тёплым. В нём читалось: «Ты в безопасности, я никогда не причиню тебе вреда, я люблю тебя».
Доверие. Он просил доверия. И я была готова его дать.
Я вложила свою ладонь в его и спрыгнула вниз. Уэйд не отпустил мою руку, пока закрывал
