гордиться мной, заслужить его уважение.
Майлз ловит мой взгляд, и улыбка исчезает с его лица. Он прикрывает глаза ладонью от солнца, снова создавая иллюзию уединения.
Это взгляд «Ты в порядке?».
Или, может быть, «Я рядом».
И я знаю, что он не будет рядом вечно или, может быть, даже очень долго, но мне помогает осознание того, что сейчас он рядом. Этого может быть достаточно.
Я поворачиваюсь к воде, стягивая платье через плечи, и солнце палит по ним.
— Есть и плюсы, — говорю я, — поскольку я этого не помню, рыбы я точно не боюсь.
Я бросаю платье на скамейку, прохожу через открытую калитку и прыгаю в воду.
Холод стремительно смыкается над моей головой, проникая иглами в каждую пору моего тела.
Когда я выныриваю, когда солнце касается моей макушки, и я вижу Майлза, стоящего на корме лодки, Джулию, Старфайр и папу, лениво плавающих кругами в сверкающей воде, я думаю о том, что сказала Старфайр.
Это действительно похоже на перерождение.
«Люди могут меняться», — думаю я.
Я меняюсь.
* * *
Мы ужинаем в «Столике Джесси», уютном ресторанчике с террасой, откуда открывается вид на море. После дня, проведённого на солнце, у меня порозовели щёки и нос, в то время как загар папы, Джулии и Майлза лишь усилился. Старфайр вся ярко-красная, но её это не беспокоит. «К завтрашнему дню это превратится в загар», — сказала она мне, когда я предложила ей алоэ в квартире, между прогулкой на лодке и рестораном.
Как только мы усаживаемся, папа любезностями уговаривает хозяйку принять заказ на бутылку вина. Когда минуту спустя появляется официантка, папа просит порекомендовать закуски, и она перечисляет шесть или около того. Он заказывает по одной порции каждой «на стол».
Впервые за несколько часов я испытываю тревогу, представляя, как в конце вечера папа небрежно скажет нашей официантке разделить чек поровну. Я пытаюсь подсчитать в уме, смогу ли я оплатить за Джулию и Майлза ту часть еды, которую они определённо не заказывали.
Но у всех отличное настроение, все опьянели от солнца и вина, а через два дома от нас квартет барбершопа репетирует на посыпанном гравием патио кафе-мороженого.
К тому времени, как мы расправляемся с закусками, мы уже покончили с пино блан. Папа ускользает в туалет (покурить в кабинке) и возвращается, объявляя, что заказал шампанское, чтобы мы могли отпраздновать мой день рождения вместе с его и Старфайр бракосочетанием.
Она едва притронулась к своему первому бокалу, вместо этого полностью сосредоточившись на том, чтобы засыпать меня вопросами о моём детстве. Мне кажется, Майлз прав в том, что ключ к возможности поговорить с кем угодно — это просто любопытство.
Но также требуется определённое бесстрашие, чтобы пригласить кого-то в своё пространство и попросить, чтобы тебя пригласили в их пространство. Я слишком легко могу представить, как вешаю в квартире вышивку в рамке, побуждающую меня «Будь как Старфайр».
Даже когда её вопросы приводят к очередному доказательству того, что моего отца толком не было рядом на протяжении моего детства, она не выказывает никаких видимых признаков разочарования, просто задаёт мне уточняющие вопросы.
Я тоже пытаюсь её о чём-то расспрашивать, и она легко отвечает — да, она выросла в Вермонте, состояла в школьной лыжной команде, с рождения была вегетарианкой, у неё шестеро братьев — но каждый ответ она заканчивает новым вопросом для меня.
Тем временем наша официантка, которая явно очарована папой, приносит три дополнительных блюда от шеф-повара. За счёт заведения.
Пока мы едим основные блюда, Джулия и Старфайр сравнивают свои натальные карты и ведут беседу о водных знаках Зодиака, которая совершенно непонятна людям, не имеющим отношения к астрологии. Папа расспрашивает Майлза о работе и с энтузиазмом предлагает сходить завтра поужинать на винодельне, как только я освобожусь.
— Если тебе ещё не надоело, — говорит мне папа. — Не знаю, как часто ты там обедаешь.
— Мы можем пойти туда, если хочешь, — говорю я.
— О! И мы просто обязаны пойти навестить Даффи в библиотеке, — вставляет Старфайр.
— Вам стоит сходить туда в субботу, чтобы посетить «Час историй», — предлагает Джулия.
— А что такое «Час Историй»? — спрашивает папа.
— Это просто когда я читаю детям, — говорю я.
— Она изображает разные голоса, — добавляет Джулия.
— Правда? — у папы загораются глаза. — Как та девушка из старой библиотеки, в которую мы ходили! Как её звали? Лианна?
Он определённо должен знать её имя, поскольку некоторое время встречался с ней. Позже я заметила, что мы стали часто посещать другой филиал.
— Как ты вообще начала работать в библиотеке? — спрашивает Старфайр. — Ты всегда этого хотела?
Я не чувствовала бы себя более обнажённой, даже если бы расстегнула молнию на своей коже и вывалила свои внутренности на стол.
— Спорим, я знаю ответ на этот вопрос, — говорит папа.
Я не могу решить, лучше мне от этого или хуже.
Он кладёт локти на стол и наклоняется вперёд.
— Когда Дафна была маленькой, она была заядлой читательницей. И у меня была подруга, которая работала в книжном магазине и пользовалась огромной скидкой. Поэтому я всегда приносил книги, когда приходил в гости.
— Но у нас с Холли, мамой Даф, ни у кого из нас не было «свободных денег» как таковых. Поэтому у меня всегда были с ней проблемы. Я покупал Дафне первую книгу из серии или, что ещё хуже, вторую, и тогда Холли приходилось покупать ей первую. В конце концов, она сказала мне, что хочет, чтобы я перестал приносить подарки. Я думал, что пытаюсь подкупить Дафну.
Говоря это, он закатывает глаза, но при этом подмигивает Джулии.
— Может быть, немного. В общем, мы пришли к компромиссу. Вместо этого я в каждый свой приезд в город водил Даф в библиотеку. Можно подумать, я возил её в Диснейленд. Посадите эту девочку в комнату, полную книг, и она станет счастливее всех, кого я встречал. Сам я никогда этого не понимал, но было чертовски мило наблюдать, как она складывает их в стопку, сколько может унести, и ставит на стол, чтобы ознакомиться с ними, а стопка аж выше её лба.
При этих словах Старфайр прижимает руку к сердцу.
Моё собственное сердце бьётся немного учащённо, как-то дискомфортно.
Его рассказ об этом так отличается от моих собственных воспоминаний. То, что представлялось мне таким важным, даже важнее волшебства пребывания в окружении ярких цветов и бесплатных книг — это то, что я была взволнована возможностью показать ему то, что я нашла. Бродила по стеллажам в поисках него.
