ее пиджака были мокрые от дождя, а в волосах поблескивали капли.
— Мама? — мой голос прозвучал сонно и неразборчиво. — Ты почему дома?
— Телефон забыла, — ответила она, удивленно приподняв бровь при виде меня, растянувшейся на диване. — Но это я у тебя должна спросить. Почему ты не в школе, юная леди?
Хотя она и сказала «юная леди», в ее тоне не было ни строгости, ни раздражения. Скорее, тревога.
— Мне нехорошо.
Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, типичное действие для мамы.
— Температуры вроде нет, но я знаю, что ты плохо спала, — я удивленно взглянула на нее, и она пояснила. — Дверь была приоткрыта. Я слышала, как ты всю ночь ворочалась.
Я приподнялась с дивана и, сняв очки, потерла сонные глаза.
— Который час?
— Почти десять.
Десять часов. Уроки уже давно начались.
— Ты и правда неважно выглядишь, — смягчилась мама, склонив голову с ласковой озабоченностью. — Лекарство дать?
Лекарство тут не помогло бы. Мне нужно было выдернуть штепсель у себя в голове и отключить все эти тревоги и мрачные мысли.
— Прости, что я не творческая, — вырвалось у меня, и я сильнее надавила пальцами на веки. — Прости, что я такая аналитичная и прямолинейная.
Мама сначала промолчала, застигнутая врасплох этой резкой сменой темы. Она явно пыталась понять, каким ветром нашу беседу занесло в эту степь.
— Зачем за это извиняться?
— Я знаю, вы с папой хотели бы, чтобы я была больше похожа на вас. На творческих. Как Джози.
Мама тихо вздохнула и опустилась на диван рядом со мной. Подушка прогнулась под ее весом.
— Твой папа, знаешь ли, не такой уж и творческий.
— Но он же рисует все декорации для твоих выставок.
— Да, и знаешь, что нужно для покраски декораций и стен? — мама легонько толкнула меня в бок, заставив разжать пальцы и посмотреть на нее. — Точность. Терпение. Это не то же самое, что писать картину на холсте.
В общем-то, я это отчасти понимала, но все равно сомневалась.
— Он же все время ходит с тобой по галереям.
— Ему нравится разглядывать сами экспозиции, — поправила мама, — хотя и искусство он тоже любит. Ему интересно представлять, что чувствовал художник, когда создавал работу. Я ищу скрытые смыслы, а он, скорее, смотрит на психологическую подоплеку.
— В искусстве есть психология? Никогда об этом не думала.
Мама смотрела на меня бесстрастным взглядом.
— Спроси как-нибудь об этом у Джози, о связи психологии и искусства. Может, тебе будет интересно.
Я не разговаривала с Джози с того нашего ночного разговора в пятницу, хотя она и присылала несколько сообщений, обычные слова поддержки. И конечно, сегодня, когда эта поддержка нужна была больше всего, от нее не было ни строчки.
— Но, Мэйси, — мама подняла руку, чтобы убрать прядь волос за мое ухо, стараясь не зацепить дужку очков. — То, что тебе не близко искусство, не делает тебя менее значимой. Не извиняйся за свои увлечения, Мэйси.
— Вы с папой так поддерживали Джози, когда она поступала в художественную школу. А я боюсь, что вы не так поддержите меня, если выберу что-то, связанное с математикой.
— А кем ты хочешь стать? — ее улыбка стала чуть виноватой. — Кажется, я никогда об этом не спрашивала.
Я и сама, кажется, никогда не произносила этого вслух, оттого и ответ прозвучал так, будто я подумала об этом впервые.
— Думаю, я хочу стать учителем математики. Или даже преподавать в университете, на более серьезных курсах. Мне просто нравится объяснять формулы, искать подходы, чтобы ученики все поняли.
Редко, когда мне удавалось понять, о чем думала мама. Ее ум был для меня лабиринтом, сложным, запутанным, непостижимым. Но сейчас она смотрела на меня с такой теплотой во взгляде, и я будто читала ее мысли.
— По-моему, для тебя это прекрасный путь, — она обняла меня за плечи. — Мы с отцом всегда будем поддерживать любой твой выбор. Главное, чтобы это не было связано с наркотиками.
— Вау. То есть поддержка, но с условиями?
— У всего есть свои границы, — взгляд мамы стал серьезным. — Прости, что мы взяли деньги из твоего фонда на учебу для Джози. Я не понимала, что это могло создать для тебя давление, пока ты не спросила о стипендиях. Это было неправильно с нашей стороны.
— Ничего страшного, что вы попросили, — пробормотала я, вдыхая запах ее духов. — Это даже было приятно. Знать, что вы в меня верите.
— Всегда.
Она поцеловала меня в макушку, и впервые за долгое время все встало на свои места. Особенно между нами. Завтра мы могли снова поссориться, и, более вероятно, сказать друг другу что-то обидное, но в этот момент мы понимали друг друга без слов. Я улыбнулась, видя наше смутное отражение в черном экране телевизора. Большего мне и не нужно было.
В последний раз обняв меня, мама поднялась.
— У меня еще есть немного времени. Собираюсь сварить кофе. Не хочешь...
— Я не пью кофе.
—... блинчиков, — закончила она, бросив на меня укоризненный взгляд. — Кофе любит Джози, а ты любишь черничные блинчики.
Впервые за весь день, пусть и ненадолго, я почувствовала себя счастливой. Мелочь, но именно то, что мне было нужно.
— Очень хочу блинчиков.
* * *
— Ты ЧТО?!
От громкости, с которой воскликнули Ава и Рэйчел, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Впрочем, я не могла ждать меньшей реакции, это было невозможно. Когда в полдень закончились занятия, я написала им, чтобы они зашли. Подруги решили, что мой прогул был связан с расставанием, и с порога встретили меня одинаково встревоженными лицами.
Но терять мне было уже нечего, и я их ошарашила.
Даже дважды. Во-первых, что последние три недели я занималась математикой с Коннором Брэем.
Во-вторых, что вчера вечером я его поцеловала.
— Ты поцеловала Коннора Брэя?! — взвизгнула Рэйчел, прикрывая рот ладонями. Они сидели на моей кровати, а я устроилась на кровати Джози. Эта дистанция казалась мне разумной мерой предосторожности. — Не может быть! Нет-нет-нет!
— Я все еще не могу переварить, что ты занималась с ним, а мы и не знали, — проговорила Ава, упираясь локтями в колени. На ее лице застыло ошеломленное выражение лица. — Все эти недели ты вела двойную жизнь.
— Я хотела вам сказать, — искренне призналась я, прижимая к груди подушку Джози. — Честно. Но ему было неловко, он просил сохранить в тайне...
— Да кого волнует эта учеба! — воскликнула Рэйчел, на эмоциях хлопнув Аву по руке. — Мэйси, ты осуществила мою мечту. И, чтобы ты знала, если бы у тебя сейчас не было разбито сердце, я
