бы меня тогда с тобой заниматься.
Коннор с трудом втянул воздух, зажмурившись, будто от боли.
— Мэйси...
Все это время я была уверена, что титул придумала Мэдисон. А оказалось — он. Человек, который меня не знал. Просто взял и вписал.
Словно падающие костяшки домино, в памяти всплыли слова Мэдисон в тот вечер в кофейне. «Ты попросил Мэйси стать твоим репетитором? Ты попросил ее до публикации списка или после?».
— Не злись на него слишком, — голос Джейд прорвался сквозь вихрь моих мыслей. — Тебе этого не понять, но чтобы удержаться на вершине, люди идут на все. Даже подставляют лучшую подругу. Правда, Мэдс?
Коннор взял меня за руку, и я, взглянув на него, увидела это. Боль. Она расколола его карие глаза, вплела в них цвет тоски. И снова, как прежде, меня накрыло отчаянное желание сделать что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить ее. Но я была бессильна. Это было похоже на солнце, палящее над асфальтом и создающее на дороге дрожащий мираж, похожий на воду.
— Мэйси, — начал он, едва слышно. — Я знаю, это звучит...
— Отпусти ее, Коннор, — сказала Джейд и на этот раз подошла близко и положила руку ему на плечо. — Я не стану выносить твое грязное белье на публику. Не расскажу всей школе, что ты изменил. Мы станем королем и королевой и останемся во главе «высшего круга». Ты же этого хочешь, да? Всегда хотел.
Намерения Джейд были очевидны. Она сама это сказала. Чтобы удержаться на вершине, люди идут на все. Даже на то, чтобы вонзить свои когти в парня, который пытался вырваться. Лишь бы сохранить картинку «идеальной пары» для восторженных взглядов и статей в «Сплетнях Брентвуда».
Ирония заключалась в том, что да, мне, конечно, было больно от того, что это Коннор внес меня в тот список. Мои чувства были задеты. Но эта боль меркла перед другим. Тем, как он, всего на миг замешкавшись, сделал так, как велела Джейд. Его пальцы медленно разжались, отпустив мое запястье.
Я все время переживаю, что вдруг кто-то узнает.
Жесткая линия его плеч теперь обрела смысл. Он понимал, что это тот самый момент, когда все могло рухнуть. И вместо того, чтобы постоять за себя, он отступил в знакомую безопасность, боясь все потерять. Даже сейчас, после нашего поцелуя, он все еще был заложником этой бесконечной игры в популярность. Раньше мне его не было жалко, но теперь... На него просто больно смотреть.
Я ошиблась раньше. Вот теперь мы дошли до последней главы, и книга захлопнулась.
Коннор не попытался снова удержать меня за руку, и я не взглянула ни на кого из них, когда обошла машину. Не взглянула, когда завела двигатель и тронулась с места, чудом не задев бампер автомобиля впереди.
Когда я отъехала уже на целый квартал, и их фигуры растворились в зеркале заднего вида, я провела пальцами по губам. Стереть след его поцелуя было невозможно. Зато можно было смахнуть слезы, которые наконец покатились по щекам, будто им не было конца.
Глава 27
На следующее утро в школьных коридорах стояла непривычная тишина. Только в нашем выпуске больше трехсот человек, и пусто здесь не бывает почти никогда, но сегодня я приехала на полчаса раньше. В основном потому, что прошлой ночью мне совсем не спалось. Сегодня у Коннора был тест. Момент истины. Учитывая, как мы расстались, и тот груз, что лежал на нем, о сне не могло быть и речи.
Я даже не пыталась обмануть себя, будто переживала из-за звания лучшего выпускника. То, что раньше казалось вопросом жизни и смерти, теперь потонуло под грузом проблем куда серьезнее.
Я шла к своему шкафчику в полной тишине, нарушаемой лишь звуком собственных шагов. Бросила взгляд на сине-золотые дверцы, плакаты на стенах. Некоторые из них, с яркими красками и витиеватыми шрифтами, рекламировали осенний бал.
Осенний бал. Период, когда дух школы Брентвуд должен был быть на высоте, и период, когда все внутри меня разваливалось.
— Мэйси?
Я обернулась. По коридору шла директор Олифант в плаще в горошек и с зонтиком в руках. Она беззастенчиво капала водой на пол, направляясь ко мне.
— Ты сегодня рано, — заметила она, подходя ближе. — Я как раз надеялась поговорить с тобой до начала занятий.
Ирония судьбы. Я вспомнила, каких когда-то усилий мне стоило попасть в ее расписание, чтобы через две минуты меня уже выпроваживали из кабинета.
— Зачем?
Директор Олифант прислонила зонтик к сине-золотым шкафчикам и раскрыла свою сумку. Я смотрела, как вода растекалась по линолеуму.
— Хотела сообщить тебе, — сказала она, роясь в сумке. — Сегодня у Коннора пересдача. Значит, твои репетиторские обязанности окончены, и это означает...
— Вы возвращаете звание лучшего выпускника?
Она нашла то, что искала, вытащила лист и протянула мне. От директрисы исходило такое воодушевление, которое мое оцепеневшее сердце не могло разделить.
На фирменном бланке красовался логотип школы Брентвуд, а под ним стояло:
По месту требования,
После долгих размышлений школьный совет Брентвуда постановил восстановить звания лучшего и второго лучшего выпускника на текущий учебный год.
Я задержала взгляд на первых строчках, хотя уведомление занимало больше страницы. Внизу стояли подписи, и был изображен наш школьный талисман.
— Замечательно, — сказала я директрисе Олифант, и даже мне было слышно, как устало прозвучал мой голос. — Рада, что его вернули.
— Рано, конечно, это говорить, — сказала она, забирая бумагу обратно, — но, разумеется, лучшей выпускницей будешь ты, Мэйси. Нет другого студента, даже близкого к твоему идеальному среднему баллу с учетом курсов повышенной сложности. Если, конечно, ты не сбавишь темп.
Я посмотрела на директрису, отметив блеск в ее глазах и широкую улыбку. Она получила то, чего хотела — я занималась с Коннором. Теперь она сдержала свое слово. Если она и чувствовала угрызения совести, используя звание лучшего выпускника как взятку, то не подавала вида.
Четыре недели назад эта новость привела бы меня в неописуемый восторг. Теперь же она оставила во рту лишь горьковатый привкус.
— Спасибо за все, директор Олифант, — безжизненно сказала я, захлопывая дверцу шкафчика. — Вперед, рыси.
Затем я повернулась к ней спиной, оставив позади ее в этом мокром плаще, и задалась вопросом: почему же, получив то, чего хотела, я не чувствовала себя победительницей?
Я направилась к кабинету миссис Диего, крепко сжимая ремень своей сумки. Можно было переждать у нее до звонка, до того момента, когда придется встретиться с реальностью. Я не знала, разболтала ли Джейд всем о том, как я целовалась
