У меня нет купчей на твою душу, я понимаю, что ты уедешь. У тебя там тайки, массажистки и все, что только твоя широкая душа пожелает. Я отдаю себе отчёт в том, что принадлежать одной ты не можешь. И ничего страшного, самое главное, что я вовремя это поняла. Самое главное, что мы с тобой это сейчас обсудили, и я ещё раз прошу прощения за то, что акцентировала внимание на этом чёртовом отпечатке помады.
74.
Илая
В глазах Кости взметнулся огонь, он потянулся и перехватил меня за талию.
— Не надо так со мной, — попросил настораживающе спокойно и провел языком по нижней губе. — Так со мной не надо.
— Ты о чем? — включила идиотку я, потому что самой было неприятно, мне казалось, что чувства мои неправильные. И по ощущениям, я не имела права это испытывать.
— Вот так со мной не надо, просто потому, что я не привык оправдываться, ведь я никогда не лгу. Это не какой-то балаганный фокус, это реально моя рассеянность. Я не лгу, я не делаю так, чтобы вся эта ситуация приняла какой-то другой оборот. Я действительно сожалею, что это произошло между нами, мой недосмотр, и я это признаю.
Он вёл себя так, как будто бы отчаянно пытался скрыть своё не то что недовольство, а даже испуг.
— Я не имела права, Костя. — произнесла сцепливая зубы.
— Нет имела! Это я не имел права позволять девице крутиться возле меня, но поскольку я верен своему слову, своим принципам, для меня это всегда ничего не значит. Крутится и крутится вместо брелка, который на зеркале заднего вида в машине висит. Ничего не значащая деталька, и все на этом. Я не мог предположить, что эта деталька обернётся таким факапом.
А я не могла предположить другое, что всего лишь одна короткая встреча обернётся тем, что я чувствую себя неправильно от того, что испытываю что-то большее, чем просто сексуальное влечение к человеку.
— закрыли тему. Я тебя прошу, не надо по ней кататься.
— И утром мне ждать твоего чемодана, стоящего в коридоре?
Я покачала головой.
— Нет тебе не надо этого ждать, просто потому, что это будет поступок глупой девочки, но для уточнения я бы все-таки задала вопрос, когда мы домой?
Что-то хрустнуло и треснуло между нами.
Не в плохом смысле, а в том, что вот эта стена, на которую налетела я, увидев отпечаток губной помады, стала рассыпаться.
— В принципе, завтра вечером можем улететь, — легко выдал Костя, и я, кивнув, улыбнулась.
— В ресторан не пойдешь?
— Нет, ты голодная?
— нет, — улыбнулась и провела кончиками пальцев ему по щетине.
Но за фразой о том, что завтра можем улетать домой, крылось нечто большее.
Лично я ощущала это тем, что вот-вот сказке придёт конец, вот-вот история получит своё логическое завершение.
И на этот раз Костя не ворчал в самолёте.
Он был отстранён и задумчив.
— У тебя все в порядке? — Спросила я тихо и перехватила его пальцы.
— Да, о работе думаю, ты останешься у меня? — как-то резко перепрыгнув с работы на личное спросил Костя и посмотрел в глаза.
Я пожал плечами.
— я не знаю.
— Останься. Может, все-таки на санях съездим, покатаемся.
Я прикусила губу и улыбнулась.
— Мне все равно на работу надо.
— Так завтра и пойдёшь. У тебя водитель с машиной будет, тебе какая разница?
Или с дочкой хочешь увидеться?
С Агнессой я могла увидеться и между делом, да и с детьми в принципе.
— Хорошо. — Честно сказала.
И когда мы прилетели, ощутила тоску внутри.
Такая знаете, когда в детстве гости приходят и тебе разрешено вытаскивать даже самые дорогие игрушки. В детстве не понимаем, что родители разрешают делать все, что угодно, когда приходят гости, чтобы мы просто под ногами не мешались, и вот когда со стола начинают собирать, появляется чувство того, что сейчас игрушки надо будет убрать, поставить на полки и не трогать до следующего прихода гостей, и от этого тоскливо.
От этого грустно.
Так и у меня.
Находясь в квартире Кости, кутаясь в его большой банный халат было понимание, что я как та самая дорогая игрушка, которую поставят на полку.
Игрушка тоже грустила и скучала.
Снегопад за окном набирал силу. И я с трудом могла рассматривать город в белёсых хлопьях снега.
Костя включил камин, и приятное потрескивание дров расползлось по его квартире.
— Идём ко мне, — попросил он выйдя из душа, я обернулась, встряхнула волосами. Улыбнулась. Села на край кровати. И смущённо опустила глаза, когда Костя провёл пальцами мне по колену и выше.
— Ты самая красивая, которую я когда-либо видел. — Произнёс проникновенно, задевая что-то внутри— А ещё, наверное, я очень глуп в той истории, что и злился, и психовал, и допускал много ошибок.
— Не говори так, — попросила и закусила губы.
— Почему?
— Потому что мне кажется, что ты начинаешь прощаться. — грустно шепнула и отвела глаза.
Потому что была права.
Он начинал прощаться.
75.
Илая
Костя улыбнулся, потянул меня на себя и прижал
— А ты, как будто бы скучать будешь?
И самое дурное во всей этой ситуации, что я действительно уже начинала скучать.
И это крайне необдуманно и глупо взрослой женщине за сорок размениваться на такие эмоции.
Но, что-то мне подсказывало, что меня никто не осудит.
Костя провёл ладонью по волосам, откидывая их назад, и дотронулся до скулы, гладя и рисуя тонкие мазки.
— Не знаю. Завтра вот уеду на работу, а ты отправишься в свой офис, тогда я пойму: буду скучать или нет — постаралась свести тему на нет я.
И лёжа на его груди, я с какой-то тянущей болью понимала, что мне нравится слушать его ритмы и удары.
Так, как пело его сердце.
Утро следующего дня было долгим, сонным и затяжным. Я варила кофе в маленькой, медной турке, которую нашла в верхнем ящике. Костя читал газету и периодически бросал взгляд на яичницу, за которой я попросила его последить.
Утро было сонным и медленным, потому что каждый старался растянуть это время, как можно дольше. Я не задавала вопросов, боясь получить ответы. А Костя чувствуя это, рассказывал о какой-то глупости. О том, как надо будет пересмотреть поставки и
