можно рассчитывать.
Я перевела растерянный взгляд со шкафа на экран телефона и застыла.
Юсупов улыбался так широко, что казалось, будто у него вот-вот треснут щёки. Однако ничего не трескалось, он всё так же спокойно лежал на полке поезда и выглядел куда подготовленнее к разговору, чем я.
— Только попробуй сказать «нет»! — пригрозил парень.
— Допустим да, — тихо прохрипела я. — Что теперь?
— Теперь ты не приближаешься к Римскому и остаёшься такой же милашкой, — заржал Кир. — Кстати, я поставил на запись звонок, так что сделаю тысячу кадров твоего лица в этот торжественный момент! Готова к шикарной футболке со своим лицом? Я ещё себя прифотошоплю, напечатаю и привезу из Питера в качестве сувенира.
Надо признать, он умел смешить.
— Дурак.
— Теперь официально твой дурак.
Я прикусила губу, чтоб перестать глупо лыбиться.
— Нет, что теперь будет с нами?
Кир задумчиво нахмурился.
— Будем поддерживать отношения на расстоянии: переписываться, пока пальцы не отсохнуть, звонить друг другу, желательно с видео, фотки присылать. Можешь прислать пару пикантных фоток, я буду не против.
Кажется, Юсупов второй раз за вечер вогнал меня в ступор и одновременно в краску. Кто так вообще делает?
— Шучу, — заржал парень. — Такое лучше никому и никогда не посылай. А на счёт нас… ну, парочку «добрых утр» я заслужил, надеюсь? В остальном учись, Светлячок, я не буду заставлять тебя постоянно висеть на телефоне. Кстати, у нас вот-вот будет остановка, так что я отключаюсь — выйду размяться. А ты спи. Разрешаю даже стащить одну из моих футболок, чтоб не мёрзнуть в этом… — он сделал странный жест пальцами, будто играл на невидимом пианино. — В общем, в этом хрени на лямках. О, поезд останавливается! Я побежал. Доброй ночи, Светлячок!
Он подмигнул, махнул рукой и отключился. Я удивлённо выдохнула и прижала телефон к груди, в которой гулко колотилось сердце.
Глава 40
Не друзья
Если бы я знала, что для перехода на новый уровень общения Юсупов должен уехать в другой город, давно бы отправила его первым же поездом. На расстоянии он определённо осмелел и начал прощупывать грани дозволенного. Сообщения становились всё раскованнее и острее.
Юсупов: Взяла футболку, да? Покажи!
Юсупов: Ты подозрительно долго моешься… Чем ты там занимаешься в душе?
Юсупов: В чём ходила в универ? Хотя не отвечай, лучше скинь фотку
Юсупов: Ремень по тебе плачет…
Он удивительно балансировал на грани между похотью и заботой, ведь некоторые сообщения заставляли скорее умиляться.
Юсупов: Скинь мне свою домашку по пределам, я проверю
Юсупов: А ты работу по Мутко сделала?
Юсупов: Во сколько возвращаешься домой? К восьми приедет доставка продуктов
И я весело раскачивалась на этих качелях, не представляя, в какую сторону Кира шарахнет в следующий раз. Будет он, как маньячина, просить фотки и делать странные намёки или станет узнавать про мои дела на учёбе и заставлять заниматься?
Тем не менее с каждым днём мы становились капельку ближе. Я узнала о Юсупове всё, что только могла: он любит спортивные программы, ходит в зал, тягает железки и слушает электронщину. Он не переносит костюмы и рубашки, искренне ненавидит галстуки и однажды даже спалил дорогие кожаные ботинки в знак протеста, за что получил нагоняй. Раньше Кир носил на запястье браслет с деревянными бусинами, на котором было написано «Валера» — имя младшего брата. Но он случайно порвал его и сложил останки браслета в коробку из-под таблеток. Юсупов рассказал, как впервые влюбился и поцеловал девочку, как страдал, когда она грубо отшила его.
Он поделился, что неплохо умеет печь имбирное печенье и рулеты, раньше даже делал это, чтоб снять стресс. Однако после пары месяцев со мной бок о бок постеснялся блистать кулинарным талантом, так что не стал рассказывать. Кир признался, что был приятно удивлён моим умением готовить и ужасно обрадовался, когда я предложила объединить быт.
Он рассказывал вообще всё, о чём ни спроси.
В каждой бочке мёда обязательно найдётся ложка дёгтя. У Кирилла это была нетерпимость ко лжи.
Как только он написал, что ненавидит людей, которые недоговаривают, утаивают и вообще ведут двойную игру, сердце предательски сжалось. Я представила, насколько сильно он выйдет из себя, когда узнает мою тайну, и ещё сильнее испугалась.
Стоило ли говорить ему? Правда едва ли могла бы принести пользу. К тому же отец Кирилла успокоился и теперь никак не реагировал, что подталкивало к выводу — ему плевать. Может, обошёлся без карты? Или договорился с сыном? В любом случае, он отстал от меня и никак не проявлялся, так что с каждым новым днём я сильнее убеждалась: надо молчать.
Всё шло своим чередом: мы с Юсуповым переписывались и созванивались при каждом удобном случае, изредка гуляли с девчонками или сидели в столовой после пар, я усердно училась, зарываясь в ворох заданий.
Пока однажды мой мирок не начал рушиться.
* * *
Ничего не предвещало беды: я вид ночь делала работу для Виктора Эдуардовича, поэтому утром проспала и прибежала в университет на пять минут позже, чем нужно. Алла уже сидела за первой партой, так что я уверенно подошла к ней и замерла под строгим окриком преподавателя:
— Светлана, вы не слишком расслабились без своего кавалера?
Я нервно дернулась и обернулась. Впрочем, как и все одногруппники — они повернули головы в сторону мужчины в клетчатом костюме. Виктор Эдуардович сидел на стуле, практически в самом углу, за дверью, из-за чего я не заметила его, как только вошла.
— Почему это? — единственное, что пришло на ум.
— Опаздываете на проверочную, — мужчина поднялся и подвигал плечами, будто разминался, — наверняка ещё и домашнюю работу не сделали, да?
— Сделала, — обиженно заметила я, вытащила из рюкзака свёрнутую трубочкой оранжевую папку, подскочила к мужчине и воинственно протянула работу.
Уж не знаю, на что надеялась, ведь делала расчёты глубокой ночью, наспех, потому что вспомнила о домашнем задании слишком поздно. Мы с Юсуповым заболтались, а мне не хватило смелости попросить Кирилла помочь с учебой. Подумала, что разберусь сама.
Надо было проверить решение. Или хотя бы соврать, что ничего не успела сделать. Потому что Виктор Эдуардович сразу же полез проверять работу на ошибки.
Говорят, если хочешь найти в чужом труде недостатки, ты их всегда находишь. Не бывает ничего идеального. Однако преподавателю даже не пришлось стараться — ошибки лежали на поверхности и размахивали красными флагами.
— Мда, — цокнул мужчина, наклонился и посмотрел на меня поверх очков, — и это вы называете качественной работой?
