Наигранно туплю, уверенная, что от мамы не ускользает ничего. Как же она ловко со мной обходится. Поражаюсь.
— О непослушании и своеволии, разумеется, — выносит мне мама приговор. — У нас скоро свадьба, нравится тебе это или нет.
Может, она о своём? А на мне шапка, как на воре, горит?
— Почему ты передумала? Ты же сказала у пруда, что не согласишься.
— Обстоятельства изменились. Мне нужна защита, котик. А без брака никак.
— Ты слила ваши отношения?
— Я. На следующей неделе у Игоря открытый диалог в академии, если я поправлюсь, мы появимся вместе, как пара, — говорит мама, и я загораюсь. Это точно наш шанс.
— Я не представляю, как будет выглядеть ваш брак, — вздыхаю. — Зачем это тебе? Как ты можешь на всё закрывать глаза?
— Дана! — Мама ожесточается. — Поверь мне, так надо! И прошу без нотаций. Мне надо родить сына, и всё наладится, верь мне!
— Сына? Это он тебе такое условие поставил? Как в средневековье? А если будет девочка, тебя казнят, как Болейн?
— Надо пересмотреть «Тюдоров», — улыбается мама, словно мы тут о сериалах и болтаем. — Нет, если девочка, то будет сложнее. И риски не оправданы. Но я уверена, что у меня мальчик. Видишь трицепсы какие, с тобой я на пятой неделе уже в мягкую булку превратилась.
Смотрю со скепсисом на мамины руки и вообще не догоняю, о чём она.
— Какие риски? Мам, ты можешь нормально мне рассказать? То ты намекаешь, что с тобой что-то случится может, то про риски. Я теперь не усну, хоть ты мне всю компанию Игоря подари.
— Ты знаешь, что официально Ева не мама Есении и Стефании? По документам они племянницы Игоря и дочери его сестры. Когда я только рассказала ему о беременности, он мне предложил тоже самое. Я сказала, что лучше умру.
— В смысле? — Не верю своим ушам. — То есть у Евы могут детей забрать, даже без суда?
— Удобно, да? — Грустно усмехается мама. — Она просто завод по рождению депозитариев. Меня такая роль не устраивает.
— Что это значит? Каких депозитариев?
— Хранителей и распределителей активов. Чем больше у него доверенных лиц, тем капитал надёжнее спрятан. Это ты можешь распоряжаться своими новообретёнными активами, как пожелаешь. Разумеется, я тебе найду консультанта, чтобы ты всё не потеряла. А мы не можем. Мы в ловушке.
— Мы? И ты тоже?
— И я, котик. Связанная по рукам и ногам пока. Да и его развод с Аллой — это очередная махинация. Так что мой брак — это защита и открытые двери. Всё будет хорошо, не переживай, — щёлкает меня по носу. — Через пять недель мы определим пол ребёнка по крови, и всё станет ясно.
— Ты меня запутала ещё больше!
— Не бери в голову, — мама гладит меня по волосам и целует в лоб. — Главное, что бы был Всеволод.
— А Игорь на тебе женится тоже из-за схем? Мне показалось ночью в больнице, что он тебя даже любит.
— Думаю, любит по-своему. Как умеет. И насколько может себе позволить, — спокойно отвечает мама. — Но и для схем тоже. Я ему нужна для спокойствия, для нового имиджа. Не без этого. Я это прекрасно понимаю.
— Имиджа? А чем Алла не подходит?
— Ну, во-первых, её родители уже умерли, и былого влияния у неё нет. Во-вторых, она навсегда останется дочерью своего отца. Просто наследница. Я же спутница нового формата. Независимая, самодостаточная, влиятельная. Мы вместе power couple, понимаешь? Лицо новой и прогрессивной России. У Игоря большие амбиции. Максимальные. Я ему подхожу, как никто.
— На Еве он не хотел жениться?
— На инкубаторах не женится, — цинично осекает меня мама.
— А если у него ещё появятся инкубаторы? — Прощупываю почву. Знает она или нет о тех девочках.
— Уже не появятся, котик, — как-то зловеще улыбается, а мне страшно становится. Что она делает? Как мы будем дальше жить? От прежнего веселья и уверенности не осталось и следа. Смотрю на свою красавицу-маму и вижу её на гильотине, как Болейн, и никак не могу избавиться от этого видения. Никак. Вжимаюсь в неё и стараюсь надышаться ей. Даже к Дане возвращаться не хочу, боюсь её оставить.
47. Дана
После совместной двухдневной съёмки для журнала моя паранойя из-за того, что мама раскроет нашу совместную операцию с Ананьевскими, подстихла, ведь основание для общения у нас теперь есть. Сблизились, и Даня ввёл меня в семью, ничего подозрительного. А потому, когда мама нам приветливо машет и подходит к нашей компании, я не чувствую волнения.
— Привет, мам! — Улыбаюсь и тянусь, чтобы её чмокнуть и шепнуть недовольство причёской. — Тебе кто такой кандибобер накрутил? Ты похожа на ту депутатшу!
— Надо для образа, — цедит мама сквозь зубы и показывает, что тоже не в восторге. А я смотрю на длину её юбки, еле выглядывающей из-под строгого жакета в гусиную лапку, и думаю, уместно ректору прийти на мероприятие с министрами и представителями большого бизнеса в такой.
— Луиза Александровна, здравствуйте! — Даня ослепляет маму улыбкой. — Превосходно выглядите! Звание самого стильного ректора точно у нашей академии.
Мама смотрит на него снисходительно, но всё же улыбается.
— Согласна, — вторит брату Аня. — Здравствуйте, Луиза Александровна!
— Не смущайте меня! Так, мне надо встретить гостей! Буду ждать от вас интересных вопросов! — Игриво произносит мама, а мы трое переглядываемся. О, она даже не представляет!
Высматриваю в холле Данину девственницу-журналистку Стасю, которая одета и уложена сегодня по моему подобию, и изо всех сил надеюсь, что провокация удастся.
Мы собрали целую команду, чтобы логично задать Игорю вопрос и вплести его в обсуждение органично.
К нам присоединяется Влад со своим другом Эльдаром и его девушка, которая баллотируется в президенты студенческого совета. Чем больше мозгов, тем лучше.
Замечаю, что к маме подходят два респектабельных мужчины, и пытаюсь понять, кто это. Мне не нравится, как мама себя с ними ведёт. Будто флиртует невзначай. Причём одновременно с обоими. И никто из них не Игорь. А они и рады, расплылись лужицей перед ней.
— Вы знаете, кто это? — Шепчу своим сговорщикам.
— Министр промышленности Андрей Ибрагимов и Григорий Грин, председатель правления Собанка, — тут же отвечает Влад. — Пойду поздороваюсь.
Дружно наблюдаем, как Влад подходит к этим мастодонтам, как к своим корешам, а они его именно так и приветствуют.
— Хуя он у тебя борзый! — Обращается Даня к сестре.
— Да они его нянчили наверняка, — отвечает Аня.
— Мне кажется, что мама соблазняет и того, и другого, — шепчу им, не в силах более сдерживать своё возмущение.
— Есть такое, — соглашается Даня. —
