не против, тем более Аля точно решила остаться.
Да, я определённо буду скучать по нашей атмосфере праздника и вечных тусовок. И по буржуям, думаю, тоже. Даже сейчас в холле кто-то играет на рояле и распевает песни. Отмечают сдачу.
— Привет! — Врезается в меня Дана и обнимает. — Сдала?
— Сдала!
— Поздравляю! Молодец!
— Да, чужой зачёт сдала, молодец! — Смеюсь с дочерью ректора. Стоило нам сходить вместе на футбол, и мы сразу поняли, что будем подругами.
— Тш-ш-ш, пупс! Ты куда сейчас? В «Птички» не хочешь?
— Только оттуда. Я к Платону. Он тоже зачёт сдаёт.
— А-а-а, ну ладно! Ты купила подарки всем на Новый год?
— Неа. С Платоном, наверное, купим.
— Я голову сломала. Что дарить людям, у которых всё есть? А что ты Платону подаришь?
— Тоже не знаю. Блин, ты меня озадачила!
— Я сама озадаченная! — Взмахивает руками. — Ой, мама звонит, всё, побегу. Я ей смузи обещала занести.
Выхожу на улицу, закутываюсь в шарф и не спеша иду к МГИМО. Волшебное настроение, уже во всю чувствуется дух Нового года, и я начинаю ломать голову, что же подарить Платону.
Незаметно дохожу до его университета, часы даже не засчитали тренировку. Пишу Платону, чтобы написал, как закончит, и решаю побродить по кампусу и присмотреться. Огибаю здание и замечаю на парковке яркое жёлтое пятно. Решаю подождать его у машины и замечаю его самого у капота. С девушкой.
Ну, одногруппница, наверное. По мере приближения понимаю, что они ссорятся, и на меня накатывает неприятное чувство. Зачем спокойному Платону прилюдно выяснять отношения с одногруппницей? Да и какие отношения они могут выяснять. У кого лучше курсовая? Хочу открыто подойти, но интуиция заставляет меня спрятаться за елью и понаблюдать.
Рассматриваю девушку. Или я снобизмом Платона пропиталась, либо она не выглядит как студентка МГИМО. Скорее, как ученица ПТУ.
Дешёвый пуховик болотного цвета гусеницей с искусственным мехом, по которому небрежно разбросаны длинные белые волосы. Лицо рассмотреть не могу, но вижу нелепую бордовую вязаную шапку с жидким помпоном, коричневую немодную сумку, сапоги с трикотажным голенищем и синие узкие джинсы. Рядом с ним она выглядит как бедная родственница. У меня таких и в Малоярославце-то нет. Уже везде люди одеваться научились более-менее.
Стискиваю руки в кулаках и продолжаю наблюдать, пульс учащается, и с каждой секундой мне становится тревожнее.
Платон размахивает руками и что-то яро ей доказывает. Девушка не менее эмоционально реагирует и топает ногой. Студенты оборачиваются на них, а Платон пытается усадить девушку в машину. Что-то мне это совсем не нравится.
Отхожу глубже и набираю ему. Платон смотрит на экран и не реагирует, только продолжает ей что-то вдалбливать с ещё большим раздражением. Никогда его таким нервным и резким не видела. Даже в самые тяжёлые моменты я у него столько эмоций не вызывала. Он себя держал в руках, а здесь не держит. Начинаю хватать воздух, видя, как все мои надежды разбиваются. Вот куда он тратит все свои эмоции последнее время. На какую-то безвкусную девицу. А я ещё думала, что слишком простая для него…
Девушка резко разворачивается, оказывается ко мне боком, и я замираю в неверии. Её узкий, облегающий пуховик не скрывает её живота. Судя по комплекции, это не лишний вес.
Глава 49
Выхожу с зачёта, пишу Полине, что сейчас подъеду, и на ходу врезаюсь в кого-то.
— Прошу прощения! — Извиняюсь, не поднимая головы, и продолжаю выбирать Поле эмоджи.
— Платон! Это я! — Отрывает меня от сообщения женский голос. Поднимаю голову и матерюсь про себя. И сюда явилась!
— Что ты здесь делаешь, Влада? — Хватаю нежданную визави под руку и оттаскиваю от центрального входа.
— Ты мне не отвечаешь на звонки, — семенит за мной Влада. — Не перечисляешь деньги!
— Ты не выполняешь условия!
— Ты обещал платить алименты во время беременности!
— А ты обещала мне доказать отцовство, — цежу ей на ухо.
— Я не буду подвергать ребёнка риску!
— Никакого риска нет, ты просто сдашь кровь, не обязательно амниоцентез делать, тебе врач уже всё сказал, — отрезаю.
— Я не буду делать тест, пока ребёнок не родится.
— Твоё право, моё — не признавать его, пока я не увижу анализы, — мой ответ категоричен, и я надеюсь на её здравый смысл.
— Я думала, ты благородный мужчина! — Вопит на всю территорию университета. — А ты отказываешься от собственного ребёнка и перечисляешь мне копейки!
— Я нерадивый студент, лишился своей стипендии. Что ты от меня хочешь? — Не собираюсь подсаживать её на денежную иглу, иначе вообще от меня не отлипнет.
— Пастернак, ты мне не пизди тут! Студент голодный! Да у тебя рожа от бабла скоро треснет! — Топает ногой и готова разорвать меня уже и спалить одним только взглядом.
Её вопли изрядно веселят народ, а я её прибить готов.
— Влада, — выдахаю, — ты можешь меня не позорить? Давай отъедем в тихое место и поговорим!
— А пусть все знают, что ты из себя представляешь! — Выплёвывает мне в лицо.
— Пусть все знают, да! — Соглашаюсь и говорю намеренно тихо и спокойно, надеясь её остудить.
— Ты просто бессовестный, беспринципный и обнаглевший в край, Пастернак!
— Влада, ты приехала об этом поговорить сюда?
— Нет! — Рявкает.
— Тогда что ты от меня хочешь вообще? Я, по-моему, предельно ясно высказался. Мой ребёнок — несу ответственность. Обеспечиваю, воспитываю и участвую в жизни, — пытаюсь говорить ещё тише, но она меня перебивает и размахивает руками перед лицом, сбивая меня.
— Издалека будешь воспитывать? Сидя в какой-нибудь Уганде? Так не пойдёт, Платончик, — грозит мне пальцем.
— Отлично, значит, будет учиться в Уганде в школе при посольстве. Довольна?
— Нет! А я? Ты же благородный мужчина, ты должен жениться на матери своего первенца!
Сумасшедшая. Как можно было такую осечку дать? Чувствую себя альтернативно одарённым. Смотрю на неё и просто не понимаю, что нас связывает? Что на меня нашло? Гадство!
— Я не благородный, Влада! — Отвечаю ей также громко. Бесит страшно! Сам себя бешу! Надо же было так вляпаться! Полина ещё звонит, как назло. — Сядь в машину, живо!
— Я тебе не жена, чтобы указывать, что делать!
— И никогда ей,
